«Заказ» невыполним

Ты ни разу в жизни не сталкивался с достойным противником. Когда столкнешься, поймешь, что самоучкам в этой жизни можно работать только против таких же самоучек, но не против профессионалов. Каждый офицер спецназа умеет многое, что тебе недоступно. С солдатами ты сумел справиться. Но не оказалось рядом офицера, иначе ты не ушел бы семь лет назад. И запомни, мальчишка, что воин не тот, кто умеет стрелять, а тот, кто умеет воевать… А я это умею. Я даже других этому учу. А ты – выскочка, научившийся держать в руках пистолет, пусть даже два пистолета.

– Тебе будет еще больнее, чем было мне, – сказал Таймасхан.

– Я боли не боюсь, я к ней привык. Только не понимаю, какую боль ты-то мог испытать, у тебя что, бронетранспортер промеж ног проехал?

– После смерти отца…

– Какой смерти? Он что, умер?

– Семь лет…

– По крайней мере, десять дней назад он был еще жив и освободился из «зоны».

– Ты врешь! – выкрикнул Таймасхан.

– Ах, какие высокие слова научился говорить наш сопляк. Попроси Хамзата, он тебе нос подотрет. И не визжи, словно баба на базаре. Кстати, кто из вас с Хамзатом баба?

– Ты о чем? – не понял Таймасхан.

– Говорят, вы с ним муж и жена…

– Кто так говорит? Пусть мне скажут.

– Все вас такими считают. Ваши соотечественники. И твой отец тоже. Ему так сообщили, и он не желает с тобой дела иметь. Он тебя презирает, как и все…

– Ты врешь… Ты врешь… Ты врешь…

– Я на имею привычки врать врагу, даже такому, которого только презираю.

– Что ты еще про отца сказать можешь?

– Только одно. Я сожалею, что у достойного человека сын вырос ничтожным ублюдком, которого все презирают. Даже те презирали, кого ты убил. И не корчь из себя героя. Ничтожество героем быть не может…

– А-а-а! – выкрикнул Таймасхан, и разговор прервался короткими гудками.

Андрей Вячеславович удивился, потому что справедливо считал, что Таймасхан пожелает узнать об отце побольше и постарается что-то еще выспросить.

* * *Таймасхан, швырнул телефон в стену, но тут же спохватился и поднял ее под удивленным взглядом Хамзата. Но трубка, непривычная к такой манере общения с ней, уже молчала.