Заградотряд времени

Все с тревогой прислушивались. Неизвестность угнетала больше всего. Если авианалет, так моторов не слышно. Что происходит? Может, немцы прорвались? На полках беспомощные раненые, оружия нет ни у кого. Да одного немецкого автоматчика хватит, чтобы перестрелять всех нас. Я лично сомневался, что красные кресты на бортах вагона удержат немцев от расправы.

Какой-то командир из раненых закричал:

— Сестра! Верните мне мой пистолет!

Через несколько минут военные вернулись, что-то на ходу обсуждая — слов я не разобрал.

Понемногу тревога и шум улеглись.

Утром мы остановились на какой-то станции. Все прильнули к стеклам окон. Небольшой поселок был цел, по перрону бродили люди с узлами и чемоданами — правдами и неправдами они пытались попасть в вагоны нашего поезда. У каждой двери стоял солдат с винтовкой, отгоняя напиравших людей.

— Отойди, тетка, не положено, раненых везем.

— Да я в тамбуре постою.

— Отойди!

Нас по боковому пути обошел поезд с теплушками и платформами, на которых стояли ящики со станками и оборудованием.

— На фронт везут, — вздохнули рядом.

Стоянка закончилась, поезд дернулся, мимо проплыл вокзал. Потом поезд еще не раз останавливался и снова двигался.

Прибыли на какую-то станцию. Состав поставили на первый путь и стали выносить раненых на перрон.

— Так это же Можайск, я здесь до войны бывал, — узнал станцию кто-то из раненых.

Нас перевезли в госпиталь, занимавший бывшее здание школы. В палатах даже остались на стенах портреты великих ученых и школьные доски. Правда, сам госпиталь уже был поцивильнее прежнего. В палатах, бывших классах, стояли разномастные железные кровати. Тесно — по проходам лишь бочком протиснуться можно. Простыни чистые, кормежка повкуснее — не на полевой кухне приготовлена. Даже помыться удалось.

Прошла неделя.