Загадочный любовник

Ты могла бы нам помочь, а взамен я мог бы уговорить Уоррена записать на тебя часть денег из наследства Алекса. Жить стало бы намного легче, верно?

Он снова поцеловал ее, на этот раз крепче, и ощутил, какими нежными и податливыми были ее губы. Было бы разумно отстраниться от Кэролин, оставив ее возбужденной, томимой желанием.

Но соблазн оказался слишком велик. Тихо застонав, он прижался к ее губам и языком раскрыл ей рот.

Кэролин ответила на поцелуй. Она ничего не могла с собой поделать, он чувствовал это по движению ее губ, по ее рукам, которые схватили его за плечи, чтобы оттолкнуть, но вместо этого не давали ему двинуться с места.

Но потом она резко его оттолкнула. Алекс не сделал попытки удержать Кэролин, потому что не мог придти в себя от вкуса ее губ, аромата тела, прикосновений тонких пальцев. Сила собственного желания потрясла его.

— Давай заключим сделку, — сказала она сдавленным голосом. — Старайся держаться от меня как можно дальше.

— И это все?

— Если ты меня тронешь хоть пальцем, я тут же обращусь в полицию. И мне плевать, если, узнав правду, Салли хватит удар. Тебе все понятно?

— Да.

— Ты согласен?

Он криво усмехнулся, радуясь, что в темноте Кэролин не видит его лица. Она бы многое поняла.

— Я размышляю над тем, что для меня важней — деньги Уоррена или траханье с тобой.

— Ты уже меня поимел, — горько сказала она. — Займись лучше деньгами.

Ему хотелось во всем ей сознаться. Конечно, нелегко было заставить Кэролин выслушать его и надеяться, что она ему поверит, но он мог хотя бы попытаться. Ведь у них было много общих тайн, которые знали только они двое.

С другой стороны, она подозревала его в том, что он подделал шрам на бедре, притворился больным аллергией.

Да он и сам толком не знал, чего от нее добивался. А если начистоту, он понятия не имел, что нужно ему самому, кроме конечно, правды о том, что случилось на ночном берегу. Как только он это узнает, все сразу встанет на свои места. Во всяком случае, он очень на это надеялся.

В данный момент он находился к правде не ближе, чем на крыше своего дома в Тоскане.