Заговор небес

Спасти капиталиста и врага – тогда американцев зачастую считали врагами, холодная война только-только закончилась… Но для них он в тот момент был самым близким на земле человеком. Которого через несколько секунд может не стать.

Они его тогда спасли… Но Катя никогда не считала этот поступок особой заслугой. Подобные истории парашютистам не в диковинку. Такое бывало не раз даже на их аэродроме. (Катя, слава богу, знала о подобных случаях только по рассказам.) Если кто-то из спортсменов замечал, что товарищ потерял сознание (стукнулся головой, выпрыгивая из самолета, или сердце прихватило…) – он всегда летел, в буквальном смысле этого слова, товарищу на помощь.

Такие отношения в парашютном мире были нормой. Вне зависимости от месторасположения летного поля и гражданства скайдайверов. И Джейк так же поступил бы на их месте. И Фомич.

…А Джейка тогда без сознания увезли в больницу. Он пришел в себя – рассказывал Фомич – только в Москве, по пути в Шереметьево, откуда его собирались отправлять на родину.

Никто в Колосове не знал, что парашютист Джейк О'Гар хорошо позаботился о своей безопасности. В его запасном парашюте прятался так называемый «Сайперс» – небольшая коробочка, которая автоматически открывала парашют, если высоты оставалась мало. В Америке «Сайперс» тогда только что появился и стоил астрономическую для рядового американца сумму – три тысячи долларов.

Прыгать, прицепив на парашют это чудище, считалось непрестижным. Свидетельствовало о неопытности. К тому же бывало, что прибор срабатывал на высоте двух километров вместо положенных шестисот метров. Поэтому опытные парашютисты прыгали на свой страх и риск, не связываясь с бестолковым агрегатом.

«Сайперс» же был незаметен и легок. И открывал парашют с гарантией. И именно тогда, когда уже ясно, что высоты остается минимум метров двести, а человек все еще находится в свободном падении.

Джейк никому не рассказывал, что он подстраховался и оборудовал свой парашют «Сайперсом». И когда он пришел в сознание и понял, что жив, – то был уверен, что его спасла американская научная мысль.