Заговор небес

Или, может, я – вас?

– Может, там у них, у парашютистов, что-то в особо крупных размерах?.. – предположил я.

– Не знаю… Мне, во всяком случае, ничего об этом не известно… Девчонкам, я думаю, тоже… Хотя… Их надо бы самих спросить… То есть…

Она сморщилась, тень грусти упала на ее чело, и она быстро добавила:

– Машу, я имею в виду, надо спросить… И Валю – когда она выкарабкается…

– Скажите, Катя, а может быть такое: Иван Фомич и другие аэродромные начальники что-то скрывают? Какой-нибудь несчастный случай?.

– Нет, – безапелляционно отрезала Катя. – Из такого ничего там не скроешь. В небе все видно.

Я промолчал, задумался.

– Ну, а может, – я напрягся из последних сил, – может, вы, четверка, знали все вместе о каком-нибудь секретном счете?.

– Как у Таньки Садовниковой, что ли? – расхохоталась Екатерина Сергеевна. – Да нет, куда нам до нее… – И она снова засмеялась.

Я смотрел на ее красивое, но, признаться, слегка постаревшее по сравнению со вчерашним днем лицо и понимал, что смеяться ей не очень-то хочется. Не для каждой женщины, тем более в тридцать с небольшим лет, проходит бесследно бессонная ночь, смерть одной подруги, покушение на другую – и то, что в нее саму совсем недавно стреляли.

Катя отсмеялась, и стало тихо. Запас моих идей иссяк. Екатерина Сергеевна сидела молча, обхватив плечи руками. Тишина висела в кухне. И – за окном в переулке, и в квартире, и во всем мире. За время нашего разговора – а он уже длился, если считать Катины парашютные воспоминания, без малого три часа – муж Кати не подал ни единого признака жизни.

Катя встала, подошла к окну, посмотрела сверху на свой «Фиат».

Потом повернулась ко мне.

– Неужели мы могли это сделать? – горячим шепотом проговорила она. – Я имею в виду: неужели кто-то из нас мог это сделать? – В ее голосе слышалась искренняя боль и страсть. – Мы же… Мы же с ними так были близки!.. Они ж – подруги мои! – На глазах ее показались слезы.