Зачет по любви

Теперь все будет хорошо.

– Я так боялась, – бормотала она. – Так этого боялась…

– Чего, глупая?

– Что когда увижу тебя, я не смогу уйти. Я же знаю, что не я тебе нужна, но не могу, понимаешь?

Я чуть встряхнул ее, заставляя на себя посмотреть:

– Мне. Нужна. Ты, – четко и внятно выговорил я.

– Да ладно? – вдруг зло усмехнулась она, поднимая голову и проводя ладонью по коротким темным волосам. – Даже вот такая?

– Мне неважно. Это непривычно, но все равно красиво. Ну и раз ты захотела так постричься, значит, у тебя были на то причины.

– Были, – с вызовом сказала Лика. – Я старалась не быть копией.

У меня в горле встал комок, и чувство вины захлестнуло с новой силой.

Лика увидела мой взгляд и напряглась, словно струна, видимо, как-то неверно его истолковав.

– Зря, да? – отчаянно прошептала она. – Даже с этой стрижкой я все равно на нее похожа?

– Лика, черт! – Я так много придумал слов, но все они вылетели из головы, и я абсолютно не понимал, как объяснить ей все, что чувствую.

 – Не то. Ты вообще не про то говоришь! Да, я тебя заметил, потому что ты дико похожа на Свету. И начал к тебе присматриваться, пытался сделать для тебя что-то хорошее. А потом влюбился. Но не в память о ней, а в тебя. Ты абсолютно не похожа на нее, ты другая. И мне нужна вот такая ты.

– Но ты ее любил!

– Любил, – согласился я. – У нас со Светой была юная сумасшедшая любовь, мы родили замечательного сына и были счастливы, но это все в прошлом. Так давно, что я уже забыл, как это было.

И какой на самом деле была моя жена. Понимаешь, Лик, про что я? Сейчас нет не только Светы, но и того парня, который ее любил. Я не тот веселый молодой Макс, который учился на метролога, а по ночам разгружал ящики в магазине. Я взрослый циничный мужик, с деньгами, властью, отвратительным характером и замашками диктатора. И мне – такому мне – нужна ты. Очень нужна. Я чуть не сдох за это время без тебя.

– Я тоже, – невнятно призналась Лика, тычась губами мне в шею.

И она абсолютно зря это сделала, потому что я моментально впился в ее рот – дрожащий и соленый от слез. Целовал жестко, напористо, грубо, целовал так, чтобы присвоить, заклеймить и показать – моя. Только моя. Никому не отдам. Никуда больше не отпущу. И плевать мне на свободу выбора и права личности, говорил же, что я диктатор.

– Стой! – раскрасневшаяся Лика уперлась ладошками мне в грудь, рассмеялась и ловко спрыгнула с моих коленей.