Забыть нельзя вспомнить

Она тоже не считала себя страшненькой: жгучая брюнетка, красивые раскосые глаза, классная фигура. Правда, всё портил огромный «орлиный» нос, но Марина давно копила на ринопластику, и уже спала и видела, как приходит на следующее первое сентября со шнобелем-пуговкой."

"Через пару минут к воротам института на папином «гелике» с помпой подкатил Артемий. Распахнув переднюю дверь — при этом выпустив на волю невероятные басы — из машины выпрыгнула Веста, следом за ней вылез долговязый Пушкин.

Два метра роста, кудрявая голова и главная изюминка — кожа оттенка молочного шоколада — сражали наповал всю женскую половину института.

При этом никто не мог сказать, что этот улыбчивый мулат — бабник, наоборот, все считали его тихим и скромным парнем: вместо того, чтобы таскаться по клубам, соблазняя девчонок, тихонько строчил длинные текста, мечтая пробиться на большую сцену.

Артемий, с говорящей фамилией Бабкин — был его полной противоположностью. Парень с гонором, и невероятно высокого о себе мнения. Сорил папиными деньгами, вёл себя крайне развязно, распространяясь направо и налево, что переимел половину девочек института.

Причём эта половина так искусно шифровалась, что Марго не знала ни одной им «помеченной».

Рита прекрасно знала, что Бабкин мечтает пополнить свою мифическую коллекцию её персоной, и открыто над ним насмехалась.

— Маргоша, я смотрю, ты хорошо подготовилась, — Веста завистливо зыркнула на Ритины туфли.

Её папа, в отличие от отца подруги, был обычным офисным клерком, и позволить себе эту марку Веста попросту не могла.

Поэтому она без зазрения совести покупала китайский ширпотреб, выдавая покупки за фирменные лейблы. Если бы не её выдающийся ум, училась бы она сейчас в какой-нибудь шараге, а не в одном из самых престижных иститутов Москвы.

— Ну а как иначе? Идёшь на бой, не забудь оружие, — подмигнула Рита девчонкам, и те, словно болванчики, согласно закивали.

— Ради меня так вырядилась? — окинув сальным взглядом, Артемий смело запустил ладонь в вырез её юбки, за что сразу же получил увесистый подзатыльник.

— И не мечтай. Нос не дорос. А может, и не только нос.

Девчонки захихикали.

— А ты проверь, — прикоснулся к ширинке Бабкин, будто взвешивая на ладони своё хозяйство.

— Фу, ну ты и животное, — скривилась Рита, отпихивая пошляка локтем.

— И как ты на этих ходулях собралась почтальоном работать? — скрестив руки на груди, кивнул на её обувь Пушкин.

— Так я за рулём буду, у меня в машине кеды валяются.