Забыть нельзя вспомнить

 — Да, мам… Нормально, ага, успела… но тут такое дело, я в аварию попала… Да не пугайся ты, ничего серьёзного, так, маленькая царапина…

Уже царапина. Только что ведь рыдала, что получит от родителей, и уже «ничего серьёзного».

Да и странный какой-то курьер: телефон последней модели, дорогие туфли — у Тани такие же, колечко из белого золота с бриллиантом. Или он слишком хорошо платит своим сотрудникам, или эта девица явно не та, кем хочет казаться.

— Сейчас подъедет моя мама, — бросая телефон в сумочку, расстроено оповестила она.

"Просто отлично, ничего не скажешь. Ситуация достигла высшего апогея по шкале нелепости. Ещё полчаса назад он знать не знал эту девчонку, а совсем скоро познакомится с ее мамой. Он искренне надеялся, что доест свои роллы раньше, чем здесь соберётся вся её семья.

Рита, или для друзей Марго, щебетала что-то про институт, про своих подруг, зачем-то упомянула Пушкина, и будто случайно пару раз задела под столом ногу своего босса.

Твою же ты мать! Да она по ходу дела ко мне клеится! — выругался он про себя, добавив сочных нелитературных эпитетов.

С одной стороны это ему даже польстило — стало быть, старый конь не такой уж и старый, но с другой — она же совсем юная, не старше восемнадцати. Совсем ребёнок! Бесспорно красивая, но слишком незрелая. А ещё он вдруг понял, что его сразу смутило в её внешности: девчонка чем-то отдалённо напоминала его первую любовь, вспоминать о которой не очень-то и хотелось.

— Боже, Маргоша, как ты? Цела? Ничего не сломала? — мимо пролетела миниатюрная блондинка и принялась поверять девчонку на целостность.

Он видел её только со спины, но потребовалась всего доля миллисекунды, чтобы её узнать.

Этот голос… Это же её голос…

Его, взрослого мужика, буквально залихорадило.

Встреча, которую он когда-то желал, а потом не желал больше всего на свете — состоялась.

Боже, сколько же раз он представлял себе этот момент: в своих фантазиях он то срывался на неё в отчаянной ярости, то целовал до умопомрачения, забыв прошлые обиды.

Женщина, о которой он давно не вспоминал, но которая оставила на его сердце уродский рубец — здесь. В этом ресторане.

Спустя грёбанных девятнадцать лет.

— Простите, пожалуйста, Маргоша, она ещё… — обернулась и буквально застыла. — Ян… — беззвучно прошептала одними губами, мертвецки побледнев.

Часть 10.