Заботы Элли Рэйт

Ногти, к сожалению, были в жутком состоянии: под каждым из них четкая полоска грязи, да и заусенцев вокруг ногтевого ложа было достаточно. А еще на узких ладонях имелись довольно плотные мозоли и пара старых заживших порезов.

В общем-то, вывод напрашивался сам собой, но озвучить его даже мысленно я все еще не могла. Медленно опустила руки вдоль тела и тихонечко позвала:

-- Эй..!

На несколько секунд воцарилась тишина, затем трубное сморкание и торопливые шаги босых ног по полу. Передо мной предстал чумазый мальчишка с растертыми докрасна глазами и парой отчетливых колтунов в темных волосах.

Одежда его достойна отдельного описания.

Рубаха из какой-то сероватой, давно не стиранной ткани, явно натурального происхождения, была мальчику маловата и довольно плотно охватывала тощее детское тело. На правом предплечье имелось две аккуратных штопки, а по горловине шла нехитрая вышивка крестом. Часть ниток на вышивке была порвана, и концы их небрежно мохрились. Штаны едва достигали середины икр. Края ткани внизу даже не были обработаны, да и на коленке зияла приличных размеров дыра.

Ступни ребенка мне не было видно, но и так понятно было, что обуви на нем нет. Торопливо, размазывая по щекам остатки слез пополам с грязью, мальчик заговорил:

-- Элька, ты что, очнулась, что ли? – у него был не слишком-то и детский хрипловатый голос. Казалось, что он простужен и так и не долечен.

-- Очнулась. Только мне еще плохо. И пить хочется.

Вновь раздался торопливый топот ног, послышалась какая-то возня в том углу, что не был мне виден.

И через мгновение мальчишка подбежал ко мне с грубым деревянным ковшом в руках. С ковша сбегали капли воды и падали мне на грудь, так как он почти тыкал мне в лицо этой посудиной, приговаривая:

-- Накася, испей вот. Сразу тебе и полегчает! – с какой-то истовой надеждой в голосе выговаривал он.

С трудом, опираясь на дрожащие руки, я села на своей постели и на несколько мгновений прикрыла глаза, пережидая головокружение. Мальчик суетливо тыкал ковшом мне уже в грудь, испуганно приговаривая:

-- Ты это… ты вот испей давай.

А то как опять помирать начнешь…

Пить я хотела так, что меня не смущали ни не слишком чистая посудина, ни мерзкие запахи в помещении. Вода на удивление оказалась потрясающе вкусной! Такую я пробовала всего несколько раз в жизни: в той самой деревне, где бывала на каникулах. Она не идет ни в какое сравнение с химозной мертвой жижей, которую разливают в кулеры и пятилитровые баклажки и продают в магазинах как питьевую.