Заботы Элли Рэйт

В любом случаем, если ваши отношения сложатся, и ты не дашь ему отставку, у тебя будет год-полтора, чтобы получше узнать молодого барона.

На том мы и порешили. Алексу Гейлу, как и обещала, я отправила письменный ответ, сообщая, что буду рада видеть его в гостях к воскресному обеду.

Тётушка Ханна страшно расстроилась, что я отказалась выложить на стол её столовое серебро.

-- Элли, ты приглашаешь в дом приличного молодого человека. Мельхиор – это серебро для бедных. Что он о тебе подумает?

-- Тётушка Ханна, если его отпугнёт такая мелочь, значит, это точно не мой человек.

Тем не менее, пересмотрев все туалеты тётушки, я под неустанное ворчание заказала ей новую шёлковую блузу. А когда она одевалась, приколола жабо аккуратной серебряной брошкой с нежно-розовыми камушками. Женщина всегда остаётся женщиной: на глазах у тётушки блеснули стеклянные линзы слёз, которые она сдержала с большим трудом. Элегантно расправляя кружевное жабо на блузе, чуть приминая ткань, чтобы брошь была лучше видна, она с удовольствием смотрела на себя в зеркало, рассуждая:

-- Что ж, для приличной городской семьи нарядная одежда к обеду – это хорошо и правильно.

Пусть молодой человек не думает, что мы будем обедать крестьянской похлёбкой на кухне!

Господин Гейл пришел точно к назначенному часу, передал Нэнси большую круглую коробку с пирожными и с честью выдержал испытание семейным обедом.

Он познакомился с тётушкой Ханной и некоторое время с удовольствием беседовал с ней о собственном генеалогическом древе. Выяснилось, что покойный барон Александр Гейл приходился Алексу двоюродным дядей, которого он никогда в жизни не видел, но о существовании которого знал.

В памяти тётушки всплыли и ещё какие-то мелкие подробности о том самом дяде, которые послужили им поводом для дружелюбных улыбок.

Пока накрывали на стол, барон из небольшого карманного блокнота вырвал листок и научил Ирвина играть в некое подобие морского боя. Он даже не поморщился, когда Джейд, воспользовавшись тем, что бонна отвлеклась, дотянулась до выставленных пирожных и изрядно измяла парочку, облизывая пухленькие пальчики и счастливо смеясь.

Алекс и бровью не повёл, когда Ирвин, торопящийся закончить с обедом побыстрее, чтобы сыграть ещё одну партию с гостем, доелозился на стуле до того, что опрокинул на себя чашку взвара."

"С моей точки зрения, этот обед превратился в маленькую катастрофу. Даже тетушка Ханна испытывала некоторую неловкость, хотя именно она и предлагала покормить детей отдельно.