Заберу тебя себе

Ноги становятся ватными, коридор и лестница кажутся бесконечными, но я заставляю себя идти и улыбаться. Мы минуем холл и оказываемся в огромном зале, уже заполненном людьми. Приходится здороваться со всеми, выслушивать лесть и улыбаться. Мне неуютно от того, насколько фальшиво звучат их слова. На деле же все эти люди считают, что я согласилась выйти за Догана только ради денег. И ведь они правы.

Моё внимание привлекает мужчина, стоящий спиной. Что-то ёкает внутри, а когда он поворачивается, сердце уходит в пятки.

Это… нет! Не может быть! Мне мерещится.

Встряхиваю головой, часто моргаю, чтобы сбросить очередную иллюзию, которых за прошедшие дни у меня было слишком много, но сейчас она никуда не исчезает. На этот раз его образ — это не жестокая игра моего воображения. Я в самом деле вижу Назара.

Да, это точно он. Собственной персоной. В элегантном смокинге, расслабленный, как всегда уверенный и с мягкой улыбкой на губах.

Господи! Что происходит? Что он задумал? Неужели решил сорвать свадьбу?

Да, скорее всего, так.

Иначе зачем ещё он здесь? Дёрнул же меня чёрт назвать своё настоящее имя! Разумеется, Назар без труда вычислил место проведения церемонии. Об этом же писали в светской хронике. Но где и на какие деньги он раздобыл такой шикарный костюм? Как вообще попал сюда? Кто пропустил его? Узнаю — потребую, чтобы уволили. Не знаю, что Назар может устроить, но чую, что ничего хорошего. Нужно во что бы то ни стало избежать столкновения, а потом позвать охрану и приказать им вывести его отсюда. Но папа движется прямо на Назара, потому что слева и справа кучкуются люди.

— Пап, давай обойдём, — удерживаю его за локоть, и папа останавливается.

— Что обойдём?

— Ну вот, — делаю жест рукой к кучке справа. — Их.

— Зачем, милая?

Папа морщит лоб и непонимающе смотрит на меня, а я краем глаза замечаю, что Назар направляется к нам.

Всё.

Катастрофа.

Сейчас он расскажет папе, а, возможно, и всем вокруг, что это он тот нищеброд, который лишил меня девственности и с которым я добровольно жила две с половиной недели. Господи… Какой позор. Я надеюсь, Назар хотя бы не пьян.

— Григорий Анатольевич, — произносит Назар, и у меня от его бархатного голоса подкашиваются колени. — Добрый вечер.

— Добрый, добрый! — папа сияет как медный тазик и жмёт протянутую руку Назара.