За тридевять земель (СИ)

Она не чувствовала, как дядька Мирон пытается поднять её, не слышала надрывного плача тётки Анисьи и утробного воя Ликси, которая вцепилась в лицо отравительницы и рвала его когтями.

Последней мыслью было:

— А я ведь так ничего и не узнала. Наверное, это и называется — умереть от любопытства. Как глупо!

Глава 16. Битва у трактира"

"Обида жгла глаза, пережимала горло, не давая дышать, а при попытке пошевелиться отзывалась болью в затылке. Василиса тяжело, надрывно закашлялась, вытерла слёзы и села, не обращая внимания на ощущение раскалённого шара, перекатывающегося внутри черепа и замыкающего оголённые нервы.

— Что это, чёрт побери, было?

На колени ей вспрыгнула Ликси, поставила лапы на плечи и начала вылизывать лицо, отрываясь только для того, чтобы что-то объяснить.

Дядька Мирон, безапелляционно заявив, что Василисе нужно на воздух, подхватил её на руки вместе с Ликси, вынес во двор и бережно уложил под яблоней на притащенный кем-то из сыновей матрас. Анисья подсунула ей под спину кучу подушек, накрыла пледом и, пригорюнившись, села рядом:

— Отравила тебя эта мерзавка, деточка, как есть — отравила.

Василиса осторожно перевела взгляд на крыльцо — на верхней широкой ступеньке, тихо поскуливая, яркой неопрятной кучей лежало спутанное верёвками тело, а распущенные волосы свисали чёрным языком до самой земли.

Поморщившись от боли, девушка жалобно спросила:

— Ну, зачем она так? Я ведь объяснила, что не нужен мне её Ренар, и вообще никто не нужен.

Анисья пожала плечами:

— Так Ренар её откуда-то с Востока привёз, а в тех краях, рассказывают, все друг друга травят без остановки, и яды такие хитрые. Ну, и он сам хорош.

Василиса удивилась:

— А почему тогда я жива? Яд некачественный оказался? Или меня теперь и отрава не берёт?

— Яд нормальный был, такой, от которого ничего не убережёт, как бы вообще не роса с чёрного лотоса. Это кошка твоя сумасшедшая тебя спасла.