За тридевять земель (СИ)

Жила-была в сказочной тёплой стране у хозяйки-француженки обычная азиатская кошечка, маленькая, изящная, со стандартым хвостиком-обрубочком. Добрая женщина называла её Лали, кормила и ласкала. А потом домашняя игрушка, ни с того, ни с сего, начала расти и, самое страшное, начал расти и хвост. Когда он раздвоился на кончике, соседи хозяйку напугали, что её любимица превратилась в японского оборотня Бакэнэко и наверняка теперь милую даму сожрёт и примет её облик. А они мирные крестьяне, и им такого соседства не нужно.

Тут же несчастную грубо засунули в коробку, отвезли в джунгли и там выбросили, убивать побоялись. Так она здесь и живёт, на птичек охотится, а хвост так раздвоился, что их вообще стало два. Лали грустно вздохнула, развернулась и продемонстрировала причину гонений — два длиннющих гибких отростка.

Василиса опасливо спросила:

— А ты действительно собиралась хозяйку есть?

— Даже в мыслях не было. Она хорошая. Была. Я вообще не знала, в кого превратилась. А здесь уже с разными местными пообщалась — они и рассказали.

— И многих уже воскресила?

Лали смутилась и с детской непосредственностью созналась:

— Пока не получается. Я птичек пробовала — придушу, и прыгаю. Не оживают. Я и этого, — она презрительно кивнула на зверька, пытающегося распутать завязки рюкзака, — для этого же ловила, я вообще такое мохнатое не ем.

Василиса успела в последний момент подхватить и рюкзак, который неблагодарный спасённый почти столкнул со скамьи, и самого незадачливого воришку.

— Ну, конечно, Тануки! Так вот ты какой!

Зверёк, обрадованный тем, что его опознали, начал ластиться к Василисе и Ликси, не забывая опасливо поглядывать на Лали, и смешно сопеть.

Вспомнив, как решительно енот пытался залезть в рюкзак, она решила, что сначала нужно всех накормить. Лали с невероятной скоростью расправилась и с мясом, и с сыром с бутербродов, а пока ещё безымянный покровитель питейных заведений, сидя на толстой попке, с удовольствием доел хлеб с маслом, деликатно держа его крошечными пальчиками.