За тридевять земель (СИ)

А когда услышала, что новый отцов приятель собирался её сюда везти, разволновалась и развила бурную деятельность: в предбанник была созвана толпа подростков, которые были отправлены патрулировать окрестности, а взрослые мужчины, по комплекции от подростков не отличающиеся, нашли массу дел на улице, в основном — недалеко от ограды."

"Василиса, не очень понимая причины переполоха, молча наблюдала за суетой. Когда бабушка вновь уселась в своё кресло и начала нервно, раскачиваться, она всё-таки отважилась спросить:

— Конечно, тип неприятный.

— Не доходит? Он как папаше представился?

— Оззи. Это потому, что он фанатом Осборна был.

— Да, наглости ему не занимать. Оззи — какие ассоциации вызывает, если от этого певца отвлечься?

— Ну, не знаю. Если от английского, то, наверное, кости. Больше ничего в голову не приходит.

Бабушка кивнула, глядя с насмешкой и ожиданием. Василиса покрутила слово и так, и эдак, но ничего придумать не смогла, и жалобно захлопала глазами, ожидая подсказки, но вместо неё получила сразу ответ:

— Кощей.

— Ты хочешь сказать, что это сам…

— Будет он сам такими глупостями заниматься, как же. Племянничек это Кощеев. До сей поры вообще близко к политике замечен не был, обычный плейбой. Вот теперь картинка и сложилась. А мы всё понять не могли, где у заговора голова, щупальца — они-то на виду.

— Интересно, в сказочном мире есть хоть один человек без толпы родственников, которые без остановки интриги плетут? И вообще, что за заговор, и причём здесь я? Ведь до прошлой недели я даже не подозревала обо всём этом сумасшествии.

Бабушка не ответила, вместо этого выудила откуда-то говорилку и начала быстро и неразборчиво в неё бормотать, вызывая одного абонента за другим. В разгар переговоров в комнату влетел мальчишка и что-то крикнул на вьетнамском. Говорилка тут же была отключена и спрятана, и добрая старушка схватила Василису за руку и с силой потащила во внутренний дворик.

— Кольцо давай. Да не это, а что я присылала. Где, под дубом? Боги, дайте мне сил! Лиикси!

Кошка немедленно материализовалась, как будто ждала зова — или, что более вероятно, подслушивала где-то рядом. Монета была извлечена из хранилища и Василиса надела её на остриё под бабушкины судорожные инструкции:

— Сейчас в сказку перейдёшь, в местную.