За тобой

Глаза даже с бокового обзора блестящие, но не от эмоций, а… слёз?

– А как с тобой надо? Лупить тебя, как твой отец? Или же потакать любым капризам, как твои любовники? – Открытие того, что плачет, произнося эти слова, оскорбляющие любого мужчину, заставило повысить голос.

– Нет… у нас…

– О, да, всё прописано. Верно. Но ты путаешь меня. То открыта и мила, а потом вот такая. Кто ты? Какая из ролей твоя, Анна? Кто заставил тебя следовать по этому пути? – В два шага достиг её и развернул к себе, схватив за локти.

– Отпусти меня, Рикардо, – её дыхание нарушено, смешано со злостью. И я выполнил, но так, что она отлетела к стене.

– Ты хочешь меня, Анна. Хочешь быть в моей постели и проводить со мной время. Играешь? Так вот, со мной такого рода сценарии, которые прописал твой папочка, не пройдут. Ты или честна со мной, или я устрою тебе ад. Запрещу рисовать, – прошипел я, глядя на скривившуюся девушку.

– Ты считаешь, что настолько неотразим? – Усмехнулась она и поправила белый шёлковый халат, поверх пижамы.

– Нет. Я не король красоты, но умею читать женщин. И вместо того чтобы ругаться, предложил перемирие, которое нам обоим на руку. Но ты чего-то добиваешься своим отказом. Чего? – Шагнул к ней, а она проскользила по стене от меня.

– Отказа. Ты мне неинтересен, Рикардо. Мне скучно иногда, вот и приходится терпеть тебя, – с таким отвращением она выплюнула эти слова, что внутри всё отчего-то замерло.

– Ты считаешь, что раз мужчина, так можешь позволять себе так обращаться со мной? Нет! Я предложила тебе дружбу, надеялась на неё, а ты оказался таким же самодовольным ослом, каким и увидела тебя в первый раз! Это ты играешь роль, обманывая всех, и красивыми словами и обещаниями заманивая в постель! Но меня это не интересует! Никакой близости с тобой! Хочешь запретить мне рисовать? Да пожалуйста! – Крикнув, последнее слово она залетела в свою спальню, а я так и стоял опешив.

– Вот! – Неожиданно мне в лицо полетело нечто, отчего я чертыхнулся и моргнул.

– Вот! Забирай! Забирай всё! – Следом в мою грудь полетели карандаши и падали к блокноту, валяющемуся на полу.