За короля и отечество

— Действие эликсира может сказываться еще несколько часов, — пробормотала она.

Арториус обеспокоенно повернулся в ее сторону.

— Ему необходимо спешить вместе с нами, сестра. Ты не хуже моего понимаешь опасность, исходящую от саксов. Делай что можешь, чтобы одолеть его болезнь, но только в пути.

— Конечно.

С пылающим лицом Стирлинг попытался еще раз. На этот раз он как смог заблокировал собственные рефлексы, предоставив действовать Анцелотису, — и к собственному изумлению оказался в седле. Впрочем, и в нем он ощущал себя на редкость неуютно.

Он изо всех сил стиснул бока лошади ногами; хорошо еще, эти странные защитные выступы на седле помогали еще и держаться. Да и стремена пригодились, чтобы хоть как-то сохранять равновесие. Дукс беллорум тронул лоснящиеся бока своего жеребца сапогами, и лава этой римской… нет, скорее романизированной кавалерии тронулась с места резвой рысью. Алый дракон-вымпел реял над всадниками языком пламени, а золотой дракон-штандарт сиял в лучах утреннего солнца.

Стирлинг дернулся в седле — рывок коня вслед остальным застал его врасплох, и он едва удержался в седле, вцепившись рукой в гриву. Он выпрямился и постарался не обращать внимания на встревоженные взгляды окружающих, в особенности катафрактов.

Стирлинг стиснул зубы и занялся нелегким делом: обучением верховой езде.

Глава шестая

Полковник Хэмиш Огилви вышел из вертолета и зашагал ко входу в лабораторию. По пятам за ним следовал адъютант, а отделение десантников рассыпалось веером, прикрывая его со всех сторон.

На несколько шагов от них отстал тип из Уайтхолла, какой-то секретарь министерства внутренних дел, напыщенный и ограниченный бюрократ по имени Торнтон Хэйргрув. На протяжении всего полета из Лондона он донимал Огилви перечислением имевших, по его мнению, просчетов и упущений САС в целом и капитана Стирлинга в частности. В конце концов, взвесив все «за» и «против», Огилви отказался от мысли вышвырнуть его в грузовой люк вертолета.

— Это ваши парни прохлопали террористку и дали ей допуск к секретным разработкам! — рявкнул он.

 — И если вам недостает совести, чтобы признать собственные ошибки, будьте так добры, не черните репутацию человека, который пытается исправить их!

Несколько секунд Хэйргрув брызгал слюной, потом оскорбленно стиснул губы и — к великому облегчению Огилви — замолчал до конца полета. Верхушки холмов Хайленда только-только окрасились первыми лучами рассвета, когда Огилви перешагнул порог лаборатории.