За короля и отечество

Две женщины и несколько детей, среди них медноволосая девчушка лет пяти, упали на мостовую; кто-то корчился от боли, другие застыли неподвижно. Ответный огонь откуда-то из-под крыши здания кварталах в трех от них опрокинул на землю четверых оранжистов.

Толпа рассеялась, не прекращая жечь и стрелять на ходу. Стирлинг стиснул зубы и до боли в пальцах сжал свой MP5 — руки чесались разрядить его в этих ублюдков, но не мог же он стрелять боевыми патронами в толпу, в которой находились женщины и дети.

В наушнике снова захрипело.

— Полиция пытается не подпустить их к церкви и школе! — прокричал ему в ухо голос Огилви. — Оттесните этих чертовых оранжистов к полицейским заграждениям и держите их под прицелом! И ради Бога, следите за крышами — там полно снайперов из ИРА, а они палят в нас просто так, потехи ради!

— Вашу мать! — не выдержал Бэлфур, когда взвод перебежками от одного укрытия к другому начал подбираться к оранжистам. — Какой козел назвал это выборами века? Католики утверждают, что они наконец-то добились большинства в Ассамблее, оранжисты верещат о подтасовке, а чертова Шинн Фейн только и ждет, чтобы проголосовать за объединение с Дублином, чего годами добивалась ИРА.

И эти оранжисты, мать их за ногу, еще палят по нам… Чертову министерству обороны стоило бы позволить нам сровнять этот клоповник с землей!

Подобные настроения были в С.А.С. не редкостью, но Стирлинг, если уж на то пошло, их не разделял.

Однако и понять их он тоже мог — очень даже мог.

— Заткнись, Бэлфур, — бросил он. — Чем хныкать, занялся бы делом! Да надень свой гребаный противогаз: сейчас мы их хорошенько польем Си-Эсом!

Он сам тоже натянул противогаз, а потом они очутились в самом пекле, и времени не осталось ни на что — только бы выжить. Они перебежками двигались вдоль Перси-стрит, а МакКромби медленно вел командирский транспортер рядом, по мере возможности их прикрывая.

Каждая дверь, каждое окно могли служить укрытием для снайпера, и при мысли об этом по спине Стирлинга пробегали струйки холодного пота. Лицо под резиновой маской противогаза тоже вспотело: жаркий июнь — не самое подходящее время для прогулок в полной амуниции. Стирлинг поморгал, пытаясь смахнуть пот с ресниц, и чертыхнулся про себя по поводу погоды и местных порядков, делавших применение газа досадной необходимостью.