За короля и отечество

Колеса размалывали ее в кашу, такую скользкую, что составы буквально промахивались мимо перронов, не в состоянии затормозить. Порой они даже сходили из-за этого с рельсов; имелись жертвы. Проклятие британских железных дорог, тысячи фунтов палой листвы ежегодно требовали работы целой армии уборщиков, очищавших рельсы вручную с помощью наждачной бумаги и моющих средств. Привыкший к военным транспортным средствам Стирлинг и забыл, как могут раздражать подобные задержки, особенно когда ты устал и страдаешь от боли.

Поезд наконец дернулся и тронулся дальше. За окном мелькали мокрые от дождя дома, знакомые места. Кастл-рок, монумент Вальтеру Скотту с его готическими шпилями, античные портики художественных галерей… Когда поезд дотащился наконец до Уэйверли-стейшн и выпустил на перрон Стирлинга и других невыспавшихся пассажиров, гроза уже бушевала над городом. На улице шел холодный дождь, обычная шотландская погода — и это при том, что в Эдинбурге, как правило, не так дождливо, как в Глазго на западе.

"Ковыляя по перрону, Стирлинг изо всех сил боролся со слипавшимися помимо воли глазами. Надо было соснуть на пути из Лондона… Увы, Белфаст отучил его спать на людях. Протискиваться сквозь толпу с вещмешком на плече, гипсом на одной руке и тростью в другой было ненамного легче, чем разгонять толпу боевиков в Клонарде. Несколько раз его больно толкнули, извинившись на бегу. И то, стоит ли церемониться с раненым уродом в военной форме?

Он добрался наконец до стоянки и остановился, хмуро глядя то на длинный ряд машин, то на тяжелые серые тучи над головой.

— Вы ведь капитан Стирлинг?

— Он самый, — устало кивнул Стирлинг.

— Марк Бланделл, координатор проекта и мальчик на побегушках. Кому чего нужно — все вопросы ко мне. — Бланделл с сомнением покосился на загипсованную руку и трость. — Что, несчастный случай на тренировках?

— Нет. — Язык ворочался с еще меньшей охотой, чем затекшее колено. — Клонард.

Глаза Бланделла округлились.