За короля и отечество

Не прошло и минуты, как мимо распахнувших двери слуг в залу вступили, надменно выпятив подбородки, саксы."

"Не требовалось особой проницательности, чтобы понять, кто из них Кута. Он был младше сопровождавшей его свиты — самонадеянный на вид парень не старше двадцати пяти, ширококостный и рослый, выше всех в зале за исключением, быть может, Эмриса Мёрддина. Юный Клинох в сравнении с ним смотрелся ребенок ребенком, что, собственно, вполне соответствовало истине. Длинные светлые волосы и четко очерченное волевое лицо вполне соответствовали образу тевтонского принца, каким он себя объявил.

Холодные голубые глаза сияли на лице парой льдышек. Игравшие на скулах желваки выдавали некоторое беспокойство — вполне естественную реакцию варвара на демонстративно выставленные напоказ мощь и богатство, на сотню нацеленных на него враждебных взглядов слуг, придворных, солдат и даже римских статуй, смотревших незрячими глазами в его сторону. Стирлинг и сам ощущал нечто подобное, а уж он вряд ли отличался такой же восприимчивостью к подобным штукам, как неграмотный саксонский солдат. Даже такой, отец которого мечом прорубил себе дорогу к трону.

Проходя мимо Анцелотиса, Кута скользнул по нему презрительным взглядом, от которого по спине Стирлинга побежали мурашки. Угу, беззвучно буркнул Анцелотис, этот неотесанный чурбан и сам неплохо умеет испытывать чужую выдержку хорошо рассчитанными оскорблениями. У саксов это умение возведено в ранг искусства.

В отличие от своей охраны, щеголявшей кожаными доспехами с нашитыми на них металлическими бляхами, Кута был одет в тяжелую цепную кольчугу чуть ниже пояса и конический шлем с толстым ободом по нижнему краю и двумя сходящимися наверху изогнутыми железными полосами; остальная поверхность его была покрыта костяными пластинами.

Верхушка шлема венчалась железным кабаньим рылом, накрытым золотым листом — помимо декоративной функции деталь эта заметно укрепляла замысловатую конструкцию. Узкая пластина, защищавшая нос, усиливала и без того свирепое выражение лица. Ноги от лодыжек до колен перетягивались ремешками, которые не столько защищали их от удара мечом, сколько не давали штанинам цепляться за посторонние предметы.

Следом за Кутой шел мужчина примерно того же возраста, но толще и ниже ростом; он раскраснелся то ли от ходьбы, то ли от нервозности, то ли от того и другого вместе. Подобно Куте у него торчала из прорези в кольчуге рукоять меча в богато украшенных деревянных ножнах.