За горизонт! [СИ]

 — Из труппы Большого театра?

— Слышь, ты, театрал в натуре, не доводи до греха, а то точно трупы в Большом театре найдёт кто-нибудь. Маленькие трупы в очень большом театре. По цыганским каналам разнюхай. Но сначала подумай хорошенько, может, сказал чего меняле? Случайно, может, а? Сболтнул да и всё. С каждым может случиться.

— Нет, — спокойно отвечает Борис, — не сбалтывал.

— Ну, молодец, значит, — кивает Цвет. — А как ты на него вышел? Через кого?

— Спросил у знакомого.

— Знакомого, мля, — злится Цвет. — Чё за знакомый? Блатной или чё? Кто такой?

— Сидел когда-то, но сейчас завязал…

— Да ну? Завязал? Давай знакомого твоего трясти.

— А его-то зачем трясти? — хмыкает Борис. — Я ему же ничего не рассказывал, попросил найти человека, чтоб доллары купить. Зачем, кому и почему не объяснял. Он при всём желании навести не мог. Он мне дал номер и пояснил, что сказать надо.

— И чё говорить надо было? — спрашивает Цвет.

— Сказать, что от Шуста.

— А Шуст — это кто?

— Да этот знакомый и есть. Но он, я же говорю, он не знал ничего.

— Ищи тогда цыганёнка с двумя фиксами типа золотыми.

— Ну, ладно, — поднимает Борис одну бровь и сам тоже поднимается из-за стола. — Счастливо оставаться. Позвоню, если что.

— Спасибо, Боря, — киваю я.

— Мутный фраерок, — качает головой Цвет, когда тот уходит. — Артист, в натуре. И цыган. Он чё всегда на себя столько побрякушек навешивает? Может, он того?

— Чего того? Педальный что ли?

— Во-во, — усмехается он.

— Да вроде замечен не был.

— Смотри, а то зафаршмачит к херам… тьфу-тьфу-тьфу…

Подходит бармен:

— Егор, там Фархад Шарафович звонит…

Я подхожу к телефону.

— Короче, филателист твой — это Марочник. Он валет червовый, птица высокого полёта. Раньше блистал, а сейчас вроде тихо на валюте сидит. Пенсионер. Но он под Мишей Четвертным.

— Что ещё за Четвертной?

— Считай, правая рука Лимончика, ну, столичного значения. Одна из рук, вернее. У него их много.

— Лимончик этот, как индийская Кали, получается.

— Получается, — соглашается Ферик.

— И как его найти, Марочника то есть? И нужно ли его искать?

— Поищи, хуже не будет. Слушок пошёл, что он бабок поднял.

— Ого? Может, он гуляет где?

— Нет, не гуляет. Он хитрый и скрытный. Нигде не гуляет и не будет никогда. А вот Немой гуляет.

— А это кто такой?

— Есть такая тупая дубина, усик и хапушник. Из него слова не выжмешь. Но с ним ещё какие-то бакланы. Довольные и болтливые. Хвастаются, что лоха нахлобучили, фраера безответного.