X-Wing-5: Эскадрилья-призрак

Сам Креспин не собирался стрелять в ответ, его целью по-прежнему были два удаляющихся «жмурика».

Мин ударил себя кулаком по лбу, отбил пальцы о шлем Он понял. Креспин будет сближаться с противником лоб в лоб, пока для маневра почти не останется места, а затем выпустит кумулятивные ракеты. Противник не сумеет от них уклониться, этого самоубийцу разорвет в клочья, а генерал отправится расстреливать оставшуюся двойку.

Куда же они будут прыгать? Тригит сейчас идет впереди, телохранитель непосредственно за ним, а Креспин расходится с ними под небольшим углом.

Мин улыбнулся бы, но губы онемели и не хотели слушаться. Он переключил систему наведения на протонные торпеды и прицелился в пустующее пока пространство впереди «жмуриков». Для захвата в прицел далековато… ну и ладно, зато в пределах досягаемости. Если выстрелить под правильным углом, торпеде будет все равно, она сама наведется на источник тепла — дюзы «жмуриков» вполне подойдут.

Мин ждал и раскачивался на сиденье, подгоняя машину. Фалинн, ты же смотришь? Правда, смотришь?

Четверть щелчка. Креспин отвалил в сторону первым, но вдоль его прежнего курса прошли две полоски света. «Жмурик» нарвался на выстрел и вспыхнул, словно сухой ком травы, жертва двух кумулятивных ракет и плохо выбранной тактики. Креспин остановил вращение машины и вновь перенаправил пушки.

Как и ожидалось, Тригит и его телохранитель мгновенно ушли с линии огня. Мин нажал на гашетку.

Первая — за Фалинн, вторая — за «Когтей»…

Поворотные лазерные пушки Креспина отыскали дюзы второго «жмурика», перехватчик исчез в ослепительном пламени.

Вновь щелкнул динамик комлинка. Голос Тригита: — Креспин, я бы хотел пересмотре…

Первая торпеда прошла сквозь прорезь скошенной солнечной батареи и ударила в шов между передним иллюминатором и обшивкой. «Жмурик» взорвался.

"А затем ничего не осталось, кроме сипения помех в динамике, одинокого синего огонька на радаре и пустоты.

«Ашка» начала неторопливый ленивый разворот к Эссиону.

— А ты — снайпер, сынок.

— Знаю.

Мин тоже заложил вираж; он чувствовал себя смертельно усталым.

В груди было так пусто и холодно, что вакуум за бортом казался курортом. Но за Когтей Мин отплатил.