X-Wing-5: Эскадрилья-призрак

«Крестокрыл» Тона оказался именно там, где Га-рик надеялся его увидеть, — позади и справа, — но на этом везение кончалось. Фанан горел. Пламя уже пожрало всю корму истребителя и подбиралось к фонарю кабины. А еще дальше висел ДИ-перехватчик, чей круглый кокпит и скошенные панели батарей были перечеркнуты узкими ярко-красными полосами. «Жмурика» пронесло по инерции мимо, но он тут же развернулся, готовый докончить начатое.

— Тон, прыгай, чего ты ждешь?!

Фанан не стал спорить; кресло с ним выбросило по дуге вверх и в сторону, а в следующую секунду машина взорвалась.

— Призраки, кто-нибудь, Седьмой — ПЗБ, повторяю, ПЗБ. «Нарра», можешь подобрать его?

Увлекшись разговором, Мордашка и не заметил, как «жмурик», не теряя времени даром, уселся сзади. Гарик судорожно дернул машину в сторону, укатился налево и спикировал прямиком в клубы пыли и дыма, которые продолжал поднимать «Ночной гость» усилиями своего ненормального командира.

Сенсоры сначала показали захват в прицел, потом перестали, хотя до защитного пылевого экрана было еще далеко.

— Это кто сделал?

— Сынок, ты задолжал стакан ломин-эля Проныре-2.

— Стакан? К ситхам! Я куплю вам целую пивоварню, сэр!

В эфире раздался лихой бандитский посвист, в игру, уравнивая ставки, а то и склоняя их в свою пользу, вступал Разбойный эскадрон.

* * * Печатая на коммуникационной клавиатуре команды, а потом поднимаясь в кабине турболифта, лейтенант Тара Петотель чувствовала, что ее разрывает от злости.

Вышла она на палубе, где располагались офицерские каюты, забрала из своей комнатушки необходимые вещи и вновь вошла в лифт. На этот раз Таре понадобился уровень, на котором жил сам адмирал.

Двери в его апартаменты никто не охранял. Неудивительно, своих любимых телохранителей Тригит наверняка забрал с собой. Должен же кто-то охранять его спину во время побега. Тара наклонилась к панели кодового замка.

— Доминирующий код «ноль-семь-девять-семь-Петотель».

Дверь открылась.

Тара вошла, закрыла дверь за собой и принялась раздеваться догола Пусть адмирал запомнит меня добровольной и глупой жертвой. Девушка скинула одежду. Пусть сожалеет о романе, о котором мечтал и на который не нашел времени. Пусть думает все, что ему заблагорассудится. Через десять минут он будет мертв.

— Как он посмел? Тридцать с лишним тысяч мужчин и женщин…

Тара сердито сдернула с головы черный жесткий парик.