Взаперти с заключенным

– Не смей! У тебя будут неприятности, – отшатываюсь назад и натыкаюсь на стол, теряя равновесие. Но быстро встаю на ноги и оббегаю препятствие так, чтобы оно оказалось между мной и монстром.

– Ну что ты, птаха. Думала, что больше никогда меня не увидишь? Избавилась, и все? Нет, Арина Викторовна. Я говорил, что мы еще с тобой увидимся, а я привык держать слово, – замирает на месте, не двигаясь и наблюдая за мной и моим страхом.

– Почему сейчас? – меня трясет. Это уже не просто страх, это настоящая паника.

– Сейчас у тебя появились причины принять мое щедрое предложение, – довольно улыбается, но эта улыбка не трогает глаз.

– Значит, ты заказчик? Нет никакой экспертизы, верно? – теперь я понимаю, что предчувствие меня не обмануло. И нужно было бежать без оглядки, как только я почувствовала неладное.

– Умная девочка, – он держит руки в карманах, и я понимаю: это один из способов самоконтроля. Если его руки будут свободны, то он не оставит от меня и мокрого места, как и обещал в нашу последнюю встречу.

– Как же начальник тюрьмы и все остальные позволили провернуть тебе все это? – во рту становится сухо, словно в пустыне. Внутренняя дрожь мешает думать и двигаться. Но если бы не она, меня бы парализовало от страха.

– Ты до сих пор живешь в выдуманной реальности. Очнись, Арина. В нашем мире правят бабки и страх.

– Есть еще честные люди. Не все готовы продаться за деньги, – понимаю, что мне нужно как-то бежать, но не могу найти в себе силы сдвинуться с места.

– Где? – оглядывается по сторонам монстр. – Если бы не такие принципиальные суки, как ты, то жить было бы проще.

– Если бы не такие, как я, мир давно бы потонул в пороке, – боковым зрением пытаюсь просчитать, успею ли добежать до двери раньше, чем он поймает меня.

Мне нужно добраться до выхода. Мне нужно вырваться отсюда.

– Что ж ты тогда продалась за бабки и пошла на то, что зареклась делать? – хмыкает он.

– Я не собиралась никого оправдывать или делать что-то противозаконное.

– Значит, и сейчас для тебя не станет сюрпризом то, что ты не сможешь меня разжалобить, – его губы изгибаются в ухмылке, больше напоминающей оскал.

– Я не хочу тебя разжалобить. Я просто собираюсь сейчас выйти отсюда и больше с тобой не пересекаться.