Высокоточная смерть

Ну так что? Будешь говорить?

– Спрашивай! Спрашивайте…

– Спрашиваю. Что ты подложил под машину?

– Я не знаю, – ответил он почти истерично. Боль, видимо, донимала его основательно, и говорить мужчина мог только на выдохе, а вздохнуть при этом или не мог, или не решался, потому что вдох поднимал бы ключицу ближе к моему пальцу.

– Рассказывай… И не заставляй меня делать тебе очень больно. Я это умею. А если в чем-то не поверю, не обижайся уж. Я по своему воспитанию человек предельно недоверчивый и жесткий. Лучше говори честно и с самого начала.

– С самого начала… – кивнул он. – Вчера все началось. Я из ДЭЗА выходил, домой направился, когда меня какой-то тип подозвал к своей машине и велел сесть в нее. Очень такой авторитетный мужик… По голосу понятно… Его попробуй только не послушаться!

– Авторитарный, – поправил я.

– Ну да, я это и хотел сказать… Руку убери… Руку уберите, я все и так скажу.

Я послушно убрал руку, но оставил при этом кисть на весу, вдобавок пальцами пошевелил, показывая, что готов снова причинить ему боль.

– Этот мужик сунул мне в руку десять тысяч, две бумажки по пять тысяч – а это две трети моей зарплаты вместе с калымом – и приказал сделать то, что он велит. При этом показал мне удостоверение полковника полиции. Я сразу поверил, потому что на нем были полицейские брюки. Повез он меня, показал стоянку около ФСБ, фотографию красной машины и сказал, что нужно будет завтра сделать. Сегодня, то есть…

– А как фамилия этого полковника?

– Простая какая-то фамилия. Иванов-Петров-Сидоров или что-то вроде этого… Точно не запоминается.

– Николаев! – сказал я. – Николай Николаевич…

– Правильно, Николаев! Сказал, что им нужно человека, который на машине будет, «прижучить» так, чтобы он подельников своих сдал, а фактов на него серьезных нет. А как порошок ему подбросят, он разговорчивым станет. Не дурак, отлично понимает, что за взятку меньше дадут, чем за наркоту, и всех подельников без долгих уговоров и заложит.