Выдыхая боль

— Кира, тут такое дело, самому себя хлестать вениками – как-то не очень, совсем не те ощущения, — пожаловался мужчина.

— Сочувствую, только я, что могу сделать?

— Многое, — оживился и вновь заулыбался Олег. — Попаришь меня?

Закашлялась. Впервые за всю жизнь воздухом подавилась.

— Не-не не, — выдала я, как только вновь смогла говорить в придачу ещё и активно головой в стороны замотала. — Я там дубу дам от жары.

— А я дверь оставил нараспашку открытой, да и до этого жар выветривался, в парилке уже просто тепло. Кир, ну ты обязана согласиться, вот представь, если массаж тебе делает не кто-то другой, а ты сама.

— Плохо и никакого удовольствия – это называется, но веники брать в руки я всё равно пас. Да и потом я не умею, вообще.

— А что там уметь?! Замахиваешься и бьёшь как можешь.

Отлупить Горского и не голыми руками, а по сути, прутьями, да ещё и со всей силы, к тому же по его просьбе — крайне заманчивое предложение.

Это же я могу его за все обиды отхлестать. Не помню, где видела или читала, но в некоторых фирмах для сотрудников ставят манекен и на голову клеят фотографию начальника, чтобы работники били по челюсти и, таким образом, злость и пар выпускали.

— По рукам, — бросив палку и отряхнув ладони, поднялась на ноги. — Только потом не обижаться и претензии не предъявлять.

Повесив ветровку на крючок, сбросила шлёпки, закатала штанины, чтобы не намочить, и только шагнула в сторону парилки, как Олег поймал за локоть.

— Кир, ты серьёзно, собралась меня парить в одежде? Поверь – это плохая идея. Разденься и обернись полотенцем.

— Ты же сказал в парилке уже не так жарко.

— Но не до такой же степени, чтобы там находиться одетой.

Подошла к дверному проёму парилки и просунула внутрь руку. Обволакивающая приятная теплота и не более.

— Мне в футболке и штанах будет в самый раз, — выдала я вердикт.

— Ну как знаешь, — Горский первым прошёл в парилку, забрался на верхний ярус полки, улёгся на живот и, широко расставив ноги, а руки расположив вдоль туловища, приготовился к экзекуции.

Орудие пыток, то есть два веника взяла с предвкушением и улыбкой на губах, а в голове звучал злорадный полусумасшедший хохот.

Ну, Горский держись, я тебе сейчас каждое обидное слово припомню.

Для начала, как особо изощрённый мучитель, решила расслабить жертву, сделав приятное, чтобы Олег лучше прочувствовал контраст между болью и наслаждением.