Выдыхая боль

— Сердцу не прикажешь, так получилось, — солгала я, рассчитывая на то, что получив разъяснения, Горский отстанет.

— То есть ты его полюбила?

Кивнула.

— А у него хоть стоял? Чем в брачную ночь занимались? Чай пили или телевизор смотрели?

Да, мужа, как мужчину я не любила, но ценила, как друга и уважала, как человека, и просто не смогла удержаться, услышав, как о нём пренебрежительно говорят в уничижительном тоне. Замахнулась и звонко ударила Горского по щеке.

— Да ты, как мужчина и мизинца его не стоишь, вот и бесишься.

Олег сначала побледнел, потом покраснел, следом его ноздри раздулись, а глаза наполнились дикой яростью.

— Откуда тебе знать, чего я стою, а чего нет? Ты же не пробовала. Вот сравнишь, тогда и поговорим, — с этими словами мужчина впился в мои губы и начал целовать так, словно его цель выпить из меня все соки и умертвить.

— Отстань, — отвернув голову, истошно крикнула я. — Видела я, как ты толкал на столе голую девицу — не впечатлил!

Горский в мгновение окаменел и застыл, даже не дышал, а я тут же пожалела о сказанном.

В отличие от меня Виктор регулярно встречался с племянником и охотно делился со мной содержанием их разговоров. Со слов мужа выходило, что сам по себе разрыв Олега не особо и трогал, подумаешь, нет девушки, уже завтра найдётся другая, но вот тот факт, что на этот раз бросил не он, а ему дали отворот-поворот, вот с чем Горский никак не мог смириться.

— Что ты видела? — так и не подняв на меня взгляд, прошептал Горский.

— Тебя в кабинете с приспущенными штанами и голую мадмуазель на столе, — мне и сейчас было это говорить больно, но сделала усилие над собой и произнесла фразу легко и непринуждённо, как будто рассказывала анекдот.

Олег качнул головой, словно у него что-то спросили и или сказали, а он жестом дал отрицательный ответ или отверг какое-то утверждение, а затем встал с дивана и, крепко зажмурившись, начал активно массировать виски.

— Вот почему ты со мной порвала, — думала, узнай Олег правду, почувствует облегчение, ведь выяснилось, что Его Неотразимое Величество никто по доброй воле и просто так не бросал, но в голосе мужчины, кроме горечи других нот не уловила.