Хочу тебя любить

Да к черту, на хрен все! Я и так не вытягиваю.

Чара копается в телефоне, а я, как дебил, откидываюсь на спинку и пытаюсь прочесть мемуары, которые он строчит. Ну, ей же. Кому еще?

Артем *Чара* Чарушин: …и я надеюсь, что ты не накручиваешь насчет того, что случилось вчера…

Отворачиваюсь и выпрямляюсь, когда Чарушин вскидывает голову. Прижимаю к губам кулак. С силой давлю локтем в стол.

Что случилось вчера? Она же была в общаге. Или потом… Сука… Снова нутро вырывает, будто мне не похуй. Да не похуй, конечно!

Артем *Чара* Чарушин: …с моей стороны все серьезно.

Откашливаясь, снова в последний момент отвожу взгляд.

Что еще за «я тебя…», мать вашу? Будет ли странно, если я вырву у него трубу и все прочитаю? Да будет, безусловно.

– А что у тебя с Кариной? – спрашивает Чара пару секунд спустя, блокируя и откладывая телефон. – Слышал сплетни, что у вас финиш.

– Ну, финиш, и че? – выдаю с наездом и смотрю на него в ожидании какой-то провокации.

Буром пру. Только зачем?

– А че так? – в тон мне отзывается.

– Попустило, – бросаю так же резко.

– Хм… А держало?"

"– Не твое дело, – это уже совсем агрессивно.

– Ну, да… – наконец, ухмыляется Чара. Прям счастливый, мать его. – Не мое, – и давай насвистывать.

Развожу руками и мотаю головой в сторону кафедры. Препод как раз выпадает из тела и возмущенно рявкает, приказывая всем заткнуться.

А потом… На следующей перемене я встречаю Любомирову в холле.

Она давно другая. Яркая. Дерзкая. Еще красивее. С этими синими волосами, мать ее, попросту феечка.

И она… Проходит мимо меня, как обычно, не поднимая взгляда. Вдавливая стопы в дно кроссовок, сжимаю руки в кулаки. Топлю желание рвануть ее на себя и заставить посмотреть в глаза.

Судорожно глотаю дурманящий запах, хрипло выдыхаю и неосознанно оборачиваюсь, когда Любомирова минует меня. Пялюсь на затянутые в черную кожу круглую задницу и длинные ноги. Сука, веду себя, будто недоедающая псина. Но я, и правда, несмотря ни на что, подыхаю от голода.

Даже зная, какая она, все еще готов отдать все на свете, чтобы к ней прикоснуться. Чисто по Любомировой я брезгливая скотина, но это, блядь, не мешает мне мечтать о ней, дрочить, представлять во время секса. А после до тошноты ненавидеть себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сейчас она проплывает мимо и буквально растаптывает посеянную вчера тупую надежду. Да похрен ей на меня, конечно. Выдумал, блядь! По-прежнему в упор не видит.