Хочу тебя любить

Тебе ведь пофиг… А мне… Мне очень надо!

Смотрит так, будто я вновь и вновь его убиваю. Загоняю нож прямиком в сердце и ковыряю.

– Прости, я не могу иначе, – шепчу отрывисто, совсем тихо.

Губы дрожат. Изо рта вырываются разные звуки – хрипы и всхлипы. Все лицо в слезах. Но глаза требуют – добивай и ты меня.

Мы должны вместе умереть, чтобы когда-нибудь вместе воскреснуть."

"Бойка тяжело выдыхает. Смотрит так, что просто размазывает своими эмоциями. Ощутимо и оглушающе тикают секунды. Обрываются последние нити его самоконтроля.

Мир замирает. Взрывается. Огненным шаром летит в беспроглядную синеву космоса.

А ведь Кир просто припечатывается, без каких-либо последующих движений. Но напор такой сильный, что мое тело сотрясает. Он всю меня крепко-крепко с безумной потребностью стискивает.

В этом статическом затяжном поцелуе горечь и дикая сладость. Поровну берем.

Рывок. Громкий вдох.

Глаза в глаза ­– последний раз.

Отпускает. Отступает. Быстро уходит в темноту.

Глава 43

Если она не остынет…

© Кирилл Бойко

– Че ты снова творишь?

Голос Чары узнаю, а вот в фокус взять его не сразу получается. Все расплывается. Жесткие самолеты ловлю. За стол напротив приземляется темное пятно.

– Что творишь, спрашиваю?

– А я ебу, что ли… – роняю невнятно.

Чувствую, еще пару стопок – рухну под стол. Поднимаю и заливаю. Желудок за весь день ничего кроме водяры не принимал, уже вторую рюмку подает сигналы бедствия.

– Но что-то ведь произошло. Что? Вываливай.

Чара в активе, чтобы меня полоскать. Как будто без него мало.

– Вот че ты ко мне приебался? – выплескиваю раздражение, старательно маскируя за грубостью гребаную боль. Столько ее скопилось, не удержать. Со скрипом притормаживая, часть выдаю все же: – Я, может, не столько после водяры в говно… У меня, знаешь ли, вся душа, на хрен, в клочья! Но кого это ебет? Скажи, кого это ебет?

– Меня, – неизменно подставляет плечо.

На секунду даже стыдно. Так всегда с Чарой. А что я отдал? Против его вклада в нашу дружбу – ни хрена весомого с моей стороны.

– Бойка? – зовет, потому что я молчу.

Пьяно качнувшись, делаю неопределенным жест рукой, мол, не стоит.

– Не отстану, – упорствует Чарушин. – Ты третий день сам не свой.

– Третий день… – повторяю и киваю, подтверждая.