Хочу тебя любить

– Не поэтому, – повторяю и для верности мотаю головой. – Мне все равно было хорошо, – краснею, но старательно подбираю слова. Говорю, не разрывая зрительный контакт. – Мне хорошо, когда тебе хорошо. Для меня это главное. Смеюсь я, когда ты такой… Ну, злой напоказ.

– Не напоказ, – давит он уперто. – Я реал очень злой сейчас.

Будто я его не знаю!

– Окей. Докажи!

Сама не понимаю, на что провоцирую. Пока Бойка не делает подсечку и не заваливает меня обратно на кровать. Вклиниваясь между ног, нависает. Чувствую, что снова возбужден.

Что там у него происходит?

Я плыву и готова взорваться.

– Оставайся у меня навсегда, – озвучивает Бойка неожиданно.

И едва эти слова повисают в воздухе, одновременно с ними застываем. Таращимся друг другу в глаза, постфактум осознавая весь вес этого предложения.

– В каком смысле? – выдыхаю сдавленно.

Может, я что-то не так поняла? Зачем ему?

Бойку мое уточнение стыдит.

– Ну, собирай, там, шмотки и… – прочищает горло, потому что голос садится и хрипнет. – Переезжай ко мне жить.

Сказать, что я поражена – это просто ни о чем, черт возьми! Какое-то время слепо пялюсь Киру в глаза, пока он весьма напряженно ждет ответа.

Я просто не понимаю, каким должен быть этот ответ.

– Не хочу… То есть, не могу, – путаюсь в словах, а не в желаниях.

Бойка резко ловит ртом воздух, сжимает челюсти и вскидывает взгляд куда-то вверх. Как я понимаю, лишь бы не смотреть на меня. Мгновение, но у меня как будто останавливается сердце. Запускает его заново тот же взгляд Кира. Припечатывая, он рвется мне в душу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Так, не можешь или не хочешь? Выбери что-то одно. И давай… Честно, – последнее почти просьба, хоть и пытается снова казаться злым и крутым.

– Не могу.

– Почему? – добивается ответа, не давая мне даже секунды на раздумья.

– Кхм… Наверное, потому что я в принципе против сожительства.

– Что это значит? – допытываясь, сосредоточенно прищуривается. Он явно слушает серьезнее, чем я говорю. А я-то на самом деле сбита с толку и попросту пытаюсь выкрутиться. – Типа, только после штампа? – с каким-то особым презрением кривит губы.

Что я после этого должна ответить?

– Дай подняться! – рявкаю, для самой себя неожиданно.