Выйти замуж за злодея

— Как дела? — одарила я мужчину мягкой улыбкой и грациозно скользнула на стул. — Наслаждаешься вечером, милый?

Соверен подавился вином, схватил салфетку и приложил ко рту.

— Постучать, любовь моя? — немедленно проворковала я, и он безнадежно помахал рукой.

Боже! Я была гениальна в роли ревнующей любовницы! Может, стоило идти не в манекенщицы, а в лицедейки? Вдруг сцена — мое призвание?

— Мы не знакомы, — обратилась я к сопернице, то есть противнице. — Я Лаэрли Астор, подруга Соверена. В смысле, близкая подруга.

— Очень приятно, — ошарашенно пролепетала она с другого конца стола.

— А мне не очень.

Выкручивайся теперь, спесивый гад, как хочешь! Доказывай своей образованной благородной девице, что ты не крутишь романы с яркими, как экзотические цветы, легкомысленными нимфами!

— Лаэрли, — обратился ко мне Соверен, наконец проглотив и кашель, и вино, — госпожа Тэнсон — помощница стряпчего семьи Гард.

— У нас деловая встреча, — с таким непроницаемым видом, что сразу и насмешки не распознаешь, кивнула она.

— Деловая встреча? — по-глупому повторила я, словно пыталась разгадать значение этих немыслимо сложных слов.

Небесная воительница? Высшая справедливость? Ха-ха три раза! Я не на стул в ресторации села, а в глубокую лужу!

— Знаете, не буду мешать деловому разговору… — пробормотала я, с трудом справляясь с желанием от стыда провалиться сквозь землю. — Пойду-ка я дальше. К-хм… На выход.

— Нет-нет! — Девушка немедленно начала собираться. — На самом деле мы уже прощались.

Она слиняла. Мы остались за столом. В молчании.

— Она дипломатичная, — наконец выдавила я, чувствуя себя не «небесной воительницей», а просто дурой. — Сразу видно, что помощница стряпчего.

— Любовь моя? — не преминул съехидничать Гард. — Лаэрли, ты такая забавная, когда ревнуешь.

— С чего бы мне тебя ревновать? — презрительно фыркнула я.

— Какие планы на вечер?

— Для начала сбежать из ресторации, пока меня не поймали и не вернули.

— Очередной кандидат в мужья?

— Если бы, — уклончиво ответила я.

Светло-карие глаза Соверена смеялись. Не понимаю, почему при первой встрече они показались мне обычными. В его глазах танцевали бесята, вспыхивали смешинки, лед — больно жалил, гнев — прожигал насквозь.