Выйти замуж за злодея

И кому, спрашивается, верить?!

Я чувствовала себя оцепеневшей. Не мучили ни страх, ни злость, их полностью заслонила почти детская обида. Почему никто из тех, кто знал о венчальном обряде, не прислал мне хотя бы коротенькой записки? Я не просила многого, ни на что не претендовала, ничего не требовала — пара слов, что Соверен Гард в порядке. Или совсем не в порядке. Может, он лежал при смерти, получил ожог на все лицо, лишился какой-нибудь части тела, а я-то и не в курсе!"

"По немыслимым заторам, накрутив себя до состояния крепко сжатой пружины, я добралась до центра Тегу.

Площадь Гард в послеобеденный час казалась спокойной и мирной. Накрапывал мелкий дождик, влажно блестела серая брусчатка. На башенный шпиль была нанизана шапка дымных облаков. Люди, кому не повезло выйти на улицу в непогоду, прятались под расправленными зонтами и старались поскорее скрыться от холодной мороси. На мраморных ступеньках возле главного входа терлись репортеры с зачехленными магическими гравиратами.

Покосившись на газетчиков, я вошла в двери башни.

Дорогу в неприступную мужнину крепость перегородили суровые стражи с нашивками элитного отряда боевых магов. Они сурово смотрели на нимфу с маленькой сумочкой, со свернутыми газетами под мышкой и пропускать не собирались. Не помогали ни жалобы, ни уговоры, ни самые несчастные глаза, какие я могла состроить, начиная кипеть от злости.

— Могу я хотя бы попросить передать записку помощнику господина Гарда? Без сомнений он ко мне спустится.

— Вас таких с записками целый отряд башню с утра осаждает, — с намеком на газетчиков кивнул охранник в сторону тяжелых входных дверей.

— Я не прошу пропустить меня, но вызвать помощника-то можно? — Как всегда гнев стопорил отчаянье. — Послушайте, я не чужой человек Соверену Гарду. Если не хотите проблем…

— А кто вы? — решили поосторожничать с напористой нимфой ребята.

— Вообще-то…

Голос исчез. Я пыталась выговорить запрещенное «законная супруга», но не могла выдавить ни звука. Впервые испытать действие темного заклятья о неразглашении было, мягко говоря, неприятно.

В сумочке лежала грамота из храма, написанная мелким, неровным почерком обрядника. Я бросила на курорте абсолютно все вещи, но не этот важный документ, однако раскрыть застежку, достать сложенный лист, расправить и продемонстрировать доказательство чужим людям — не могла. Что-то внутри не позволяло.

— Знаете, а, выходит, вы правы! — у меня вырвалось истеричное хихиканье. — Я ему никто. Всего доброго, господа.