Выбор сердца

Ведь он скоро станет ее мужем!

— Кажется, мы потеряли нашего сопровождающего, — заметила Джослин, осматриваясь.

— Он нас найдет. Он знает, куда мы едем.

Однако Джослин была рада, что грум исчез. Ей хотелось немного побыть с герцогом наедине. Когда они добрались до леса и он предложил немного пройтись, она охотно согласилась. Герцог привязал коней, снял ее с седла, а потом взял за руку и повел к весело журчащему ручью.

Ройал остановился у воды и обвел взглядом местность, любуясь ярко-голубым небом над пологими холмами, с которых вот-вот должны были исчезнуть последние следы снега.

Джослин проследила за его взглядом:

— Тут так красиво, ваша светлость!

— Мне бы хотелось, чтобы вы называли меня Ройал — по крайней мере пока мы одни. А мне можно называть вас Джослин?

Она улыбнулась:

— Мне это было бы очень приятно.

Его взгляд снова скользнул по окрестностям.

— Эти места очень много для меня значат. Как вы думаете — после того как дом будет приведен в порядок, вы сможете жить здесь счастливо?

Джослин снова посмотрела на голые поля, раскинувшиеся перед ней, и подумала о том, что здесь очень уныло.

— Надо полагать, что в Лондоне мы тоже будем проводить часть времени?

— Если вы пожелаете.

Джослин улыбнулась, а про себя подумала, что, после того как они поженятся, короткой поездки в имение раз в году будет более чем достаточно.

— Тогда, конечно, я была бы счастлива.

Ройал повернулся к ней — и она не стала возражать, когда он заключил ее в объятия.

Уголком сознания Джослин отметила, что герцог хорошо целуется: его губы были мягкими, но решительными, влажными, но не слюнявыми. Когда они поженятся, ей будет совсем не трудно выполнять свои супружеские обязанности.

Ройал прервал их поцелуй первым.

— Наверное, нам пора возвращаться домой.

Бросив взгляд за его спину, Джослин заметила, что грум приближается.

— Конечно.

Ройал помог ей снова сесть верхом, а потом сам оседлал гнедого.

Они молча подъехали к дому, где конюх поспешно выбежал к ним взять поводья. Ройал снял Джослин с седла, и они вместе поднялись по ступенькам к двери. Дворецкий открыл ее, и они вошли в дом.