Выбор сердца

Барт тяжело протопал к камину, встал у решетки и повернулся спиной к огню, чтобы согреться.

— Сегодня теплее, чем вчера. Может, зима наконец кончается.

— Надеюсь. — Престон снова передвинулся на обитой дамастом кушетке, стараясь найти удобное положение. Казалось, что с каждым годом это сделать все труднее.

— Так что ты узнал про эту старуху, миссис Кроули?

— Я немного поспрашивал, как ты мне велел. Оказалось, кое-кто ее знает. Говорят, она из Йорка и гостит у леди Тэвисток, у графини. Похоже, они подруги.

— Я знаю, кто такая Тэвисток.

Барт пожал плечами:

— Она чудаковатая старая ведьма, полоумная. Говорят, богатая — и родни, на которую тратить деньги, у нее нет.

— Детей нет?

— Я о них не слышал. Муж оставил ей целое состояние. Кажется, у него были заводы и все такое прочее и какие-то фабрики.

«Уголь, хлопок и бог знает что еще, если верить самой миссис Кроули», — подумал Лумис.

— Отличная работа, Барт.

Великан кивнул, радуясь похвале. Решив, что разговор окончен, он направился обратно к дверям.

— Да, еще одно. — Голос Престона заставил его остановиться на полпути. — Намечается какая-то гонка гребцов. Будут соревноваться четыре джентльмена. Я хочу знать, кто будет грести — и когда.

Барт самодовольно ухмыльнулся:

— Я уже знаю когда. Гонки назначены на следующее воскресенье, если погода позволит. Начнется в Баттерси и пойдет до поворота на Патни. После воскресной службы. Старт в час ровно.

Престон редко задавался вопросом о том, откуда у Барта информация. Его человек создал целую сеть осведомителей среди прислуги по всему городу. Всем любителям посплетничать Барт щедро платил.

— Ты отлично поработал, дружище. Дай мне знать, как только узнаешь фамилии тех, кто будет соревноваться.

Барт молча кивнул. Когда он ушел из гостиной, Престон снова взялся за книгу, которую читал.

Это мать научила его читать и заставила пообещать, что он будет учиться дальше, чтобы со временем это окупилось.

Мать, как всегда, оказалась права. Гувернер, которого Лумис нанял на первые заработанные деньги, не только обучал его, но и преподавал основы благородного поведения. Престон вращался в высшем свете, словно находился там по праву рождения, и никто не усомнился в том, что он имеет на это право.

И у него был дар убеждения. Он умел втереться в доверие — и обокрасть доверившегося ему простака.