Выбираю (не) любить... (СИ)

Лишь под утро я уснул, перестав метаться на кровати и забывшись во сне без сновидений.

Эпилог, Снежана, месяц спустя

Я ушла на заочное отделение, не хотела больше видеть осуждающие взгляды одногруппников. Видеть Захара, который каждый раз при встрече молчаливо смотрел на меня, ожидая от меня слов, действий или непонятно чего. Я просто не могла никого видеть, даже с Ингой свела общение к минимуму. Никто не узнал и надеюсь, не узнает, как поступил со мной Денис. Я не сказала никому, даже родителям. Мама лишь спросила, почему Денис ползал передо мной на коленях, а я промолчала.

А когда все узнали, что он разбился, мама устроила мне скандал. Обвиняла в том, что я спровоцировала парня, что могла бы быть мягче, не отталкивать так жестко. Я не хотела чувствовать свою вину, но чувствовала. Слишком многое чувствовала, и от этого мне становилось так плохо, что почти две недели не могла выйти из дома.

Последствий самого изнасилования, удалось избежать, хоть в чем-то повезло. Но смотреть больше на парней или что-то к ним испытывать, да хотя бы беззаботно смеяться и разговаривать, было выше моих сил.

Захар пытался несколько раз подойти, выяснить, что случилось, но я просто молча уходила, пока не ушла совсем. Теперь мне учиться лишний год, но я не жалею, мне так спокойнее, я учусь заново жить, уже без всей этой истории.

Устроилась на подработку в студенческое кафе и готовлюсь к сессии. Никому и ничего я не должна, да и мне никто. Лишь месяц спустя я решилась пойти к Денису в больницу.

Да, он выжил, но какой ценой. Его глупость стоила ему переломанного тела, травмы головы и теперь его родители собираются отправлять сына на лечение в Германию. Возможно, там ему помогут, вернут к почти полноценной жизни, так как травма позвоночника наполовину обездвижила его, приковав к кровати. Денис мог только частично двигать руками и поворачивать голову.

У него в палате я застала его маму, которая тут же вышла, молчаливо пройдя мимо меня. Денис непохожий на себя лежал, глядя на меня глазами, в которых было столько боли, что я отвернулась и села рядом на стул, стараясь не смотреть на него.

— Снежана, ты пришла, — еле слышно сказал он, и мне пришлось повернуться к нему. Увидела бледное лицо, заостренные черты, потухшие когда-то яркие глаза. Его руки комкали край одеяла, и он неотрывно смотрел на меня, а из глаз катились слезы, падая крупными каплями на подушку.

— Прости меня, — прошептал он, и я снова отвернулась, кусая губы до крови.