Выбери себе смерть

Колчин хорошо знал, что Шварц был одним из лучших специалистов и только поэтому начальство терпеливо сносило его национальность и беспартийность.

На его счастье, Генрих Густавович был в своей лаборатории. Колчина он знал давно — еще по совместным делам в середине восьмидесятых.

— Молодой человек, — для Шварца все моложе пятидесяти были молодыми людьми, — вы могли бы чаще заходить к нам, навестить старика, — укоризненно произнес Генрих Густавович, увидев Колчина.

— Какой вы старик, Генрих Густавович! — польстил тому Колчин.

— Спасибо, что помните, Федор Алексеевич. А я всегда к вам хорошо относился. В вас есть нечто человеческое. В нашей прекрасной организации это много значит.

Колчин улыбнулся.

— А вы не улыбайтесь. Знаете, есть известный немецкий анекдот. Банкир вставил себе стеклянный глаз и ходит по банку, меняя стекляшку, вставляя ее поочередно то влево, то вправо. И никто не может угадать, где настоящий глаз, а где стеклянный. И только истопник всегда правильно угадывает.

— У меня такие же стеклянные глаза? — не удержался Колчин.

— У вас у всех такие глаза. Простите меня, Федор Алексеевич, вашим глазам я верю. А вот некоторые ваши коллеги вызывают даже у меня чувство страха. Представляю, каково их подследственным, — сделал страшные глаза Шварц и подмигнул Колчину.

— У меня есть один протокол вскрытия. Человек в возрасте пятидесяти трех лет умер от сердечного приступа после ранения. Я бы очень хотел, чтобы вы посмотрели акт.

— По акту особенно не разгуляешься, — заметил Шварц, взяв бумаги, — здесь нужен сам покойник, чтобы квалифицированно дать заключение. Может быть, болевой шок? Не похоже, он умер через три дня после ранения. У него было больное сердце?

— Кажется, нет, он был специалистом особого подразделения, а там больных не держат.

— Любопытно. — Шварц продолжал читать сквозь свои знаменитые очки в роговой оправе. У него было минус восемь, и это спасло его когда-то от армии и принудительного обращения в офицера их службы. Он был хорошим специалистом, а бывшему КГБ нужны были именно такие люди.

Шварц читал внимательно, минут двадцать. Колчин терпеливо ждал.

— Нет, — наконец сказал Шварц, — так очень трудно составить заключение. Некоторые вещи могу только предположить.