Выбери себе смерть

Он что, был дипломатом? Почему у него дипломатический номер паспорта?

— Ай, дорогой, ничего ты не понимаешь! — с чувством понятного превосходства ответил Манучар. — Кем был Гиви Пхаладзе? Братом жены самого Давида Гогия. Знаешь, кто такой Давид? В Грузии еще три человека таких, как он. Шеварднадзе, Китовани и сам Иоселиани. И еще Давид Гогия. А ты спрашиваешь, был дипломатом или не был? Да он получил дипломатический паспорт раньше, чем министр иностранных дел Грузии. Понимаешь?

— Эту лирику мне трудно понять, но постараюсь.

— Он первый. Самый настоящий. А его брат Арчил — первый здесь, в Москве. Он все может — все что захочешь.

— А Реваза найти не сумел. Или не захотел?

— Думай, что говоришь. Арчил и Давид родные братья. Они все равно найдут Реваза. И, если мальчика кто-нибудь тронул, вся семья этого несчастного будет проклинать тот день, до последнего человека.

— Как я не люблю ваш воровской жаргон! — поморщился Дронго. — Всю жизнь не любил вашей «малины».

— Точно был, — твердо заявил Манучар. — Слушай, пойдем поужинаем, а? Голова болит страшно.

— Сейчас пойдем. Последний вопрос. Реваз не был женат — может, его хотели женить в Грузии, точно не знаешь?

— Конечно, хотели. Но насильно — никогда. Разве можно грузина заставить жениться? Ни за что! — гордо заявил Манучар.

— Все, идем обедать. Сейчас ты начнешь рассуждать о менталитете грузинского народа, а этого я уже не вынесу.

— Обижаешь, да, — вскочил Манучар, — весь народ обижаешь, да?

— Дурак ты, — спокойно ответил Дронго. — Я вырос на Кавказе. Среди моих друзей были грузины, армяне, азербайджанцы, русские, евреи, татары, лезгины. Разве я могу сказать что-то плохое в адрес твоего народа? Тебе сколько лет?

— Двадцать девять.

— Тебя еще не было на свете, когда я впервые увидел Тбилиси. И полюбил этот город на всю жизнь. Отец любил возить меня туда.

За ужином Манучар, выпив триста граммов водки, немного развеселился, глядя на танцующие пары. Дронго, не любивший водку и почти не употреблявший спиртного, только пригубил свою рюмку. Через час, когда они поднимались в свои номера, Манучар сказал немного заплетающимся языком:

— Я должен провожать вас до самых дверей. У вас седьмой этаж, у меня пятый. Я поеду с вами.

— В следующий раз.