Выбери себе смерть

При поселении двоих гостей в гостинице «Россия» с них взяли деньги за принудительную регистрацию в городе, объявили, что справки о регистрации они должны всегда носить с собой и предъявлять по первому требованию милиции.

Манучар настаивал, чтобы они жили в «Метрополе» или «Балчуге», уже успевших стать символами «дикого» русского капитализма, но Дронго предложил «Россию», заказав через людей Давида два одноместных номера. Узнав об этом, Манучар поморщился, однако спорить не посмел.

К этому времени Дронго уже имел свою версию, немного отличную от версии Давида.

Весь первый день Дронго изучал подходы к «Савою», несколько раз заходя в отель. Наконец на него обратил внимание портье — молодой человек с аккуратно подстриженными усиками.

— Вы кого-нибудь ищете? — спросил он.

— Примерно месяц назад здесь должен был остановиться мой знакомый. Может, вы поможете мне его найти?

— Имя знакомого вы помните?

— К сожалению, нет.

Молодой человек прищурился:

— Это будет очень трудно.

В руках Дронго появилась сотенная долларовая бумажка.

— Но вполне возможно. Когда у нас остановился ваш друг?

— В прошлом месяце, четырнадцатого числа. Мне нужны фамилии всех, кто остановился четырнадцатого.

— Сейчас. — Молодой человек уверенно защелкал клавишами компьютера. — Вот список, — сказал он через минуту.

— Еще один список гостей, прибывших пятнадцатого и шестнадцатого. — Дронго достал еще две бумажки. — Не очень много? — спросил он шепотом.

— Вполне, — обрадовался портье, — в самый раз.

— Вы проверяете паспорта прибывших?

— Обязательно. Но иногда постоянным клиентам делается скидка.

— Кто работал пятнадцатого на вашем месте?

— Сейчас скажу. Коля, мой напарник.

— А шестнадцатого?

— Была моя смена.

— Здесь пропал один молодой грузин. Может, вы помните? — спросил Дронго."

"— Конечно, помню, его друзья трижды спрашивали меня о нем. Реваз Гогия — он дважды останавливался у нас до этого. И дядю его, Арчила, я хорошо знаю. Да его вся Москва знает.

Молодой человек вытащил из кармана три сотенные купюры и протянул их обратно.

— Если Арчил узнает, мне конец.

— Ничего не узнает. И потом, я его друг, а не враг.