Вы признаны опасными

Подслеповатый сутулый гном давно годился лишь на то, чтобы доливать свежую воду в бочки, расставленные вдоль полок на случай пожара.

Пришлось искать самому. Хольми зарывался все глубже и глубже в старинные свитки, он уходил в прошлое, как крот уходит в землю, и когда вынырнул на белый свет, в глазах его было ошеломление.

– Хоп! Хей! Лала! Лей! – слова сурового гномьего гимна разносятся под сводами пещеры. – Где вопрос и где ответ! Хоп-хей-лала-лей! Что ни говори!

Кузнечные молоты тяжело грохают об наковальни: хоп! хей! лала! лей!

– То ли верить, то ли нет!

Рудокопы ударяют кирками о мерзлую землю.

– Но бог тебя хранит!

– Дин-дон! – врезался в песню звон колола. – Дин-дон!

Работяги оборвали песню и переглянулись. Кто созывает народ на главную площадь?"

"Хольми Бракс, широко расставив ноги, стоял на подмостках. В одной руке он держал веревку колокола, в другой свиток, украденный из архива.

– Собратья! – выкрикнул Хольми звонким от волнения голосом. – Выслушайте меня!

Недовольный гул постепенно затих.

– Все вы знаете, что гномы – пьющий народ! Мы встречаем день чаркой и провожаем кружкой.

– А некоторые и бочкой! – вставил старый Грум, пробравшийся в первый ряд.

– Но так было не всегда! – Хольми потряс свитком.

В толпе поднялся возмущенный ропот.

– Это истинная правда! – Хольми повысил голос, перекрикивая несогласных. – Вот здесь, в этой летописи есть упоминание о проклятии, обрушившемся на наш род! Что послужило его причиной, мне не известно. Но с тех самых пор мы пьем, пьем беспробудно! То есть вы пьете.

– Не проклятие, а благословение! – выкрикнул трактирщик, скрестив руки на груди. Его поддержал одобрительный хор голосов.

Хольми вспыхнул.

– Благословение? Посмотрите на себя! Наши дети рождаются низкорослыми! Гномы мельчают с каждым поколением! Доктор, расскажите им про пьяное зачатие!

Но лекарь, который сам же и проговорился Хольми, прикусил язык.

– Тогда я сам расскажу! – пообещал распалившийся гном.