Второе правило семьи Райс

Со вчерашнего вечера у нее жутко болела голова, и Лизиретт не знала, куда деваться от давящего, словно разрывавшего ее изнутри, чувства.

Ничто не помогало – ни магия, ни целебные микстуры, ни мольбы к Трехликому.

Началось все с момента, когда она осмелилась и принялась действовать. И теперь все шло по ее плану – отыскались не только исполнители, но и люди с хорошими связями, которым она пообещала свою благодарность, когда станет королевой Хастора. А это стоило куда дороже россыпи золотых монет из хранилища ее отца!

Потом и этот, как его… Эстар Хорст повелся на ее сладкие речи и помог завлечь мерзкую девку в ловушку.

"К тому же он вызвал у нее очередной приступ головной боли.

Лизиретт терпеть не могла центинский, хотя неплохо его знала. Поэтому решила, что когда она станет королевой, то заставит своего мужа стереть эту страну с лица земли.

– С ней все в порядке, – поморщившись, ответила она.

– Но ее били! Разве нельзя было по-другому? – недовольным голосом поинтересовался центинец.

– Нельзя! – отрезала Лизиретт. – Она – сильная магесса, как еще можно было с ней справиться? Думаешь, любезно попросить ее проследовать с нами на корабль?!

Центинский маг ненадолго задумался.

– Где она сейчас? Надеюсь, ее путешествие в Детрию будет…

– Ее путешествие пройдет вполне комфортабельно, – заверила его Лизиретт и снова поморщилась.

С цепями на ногах, лишенная не только магии, но и возможности сбежать, центинка – Аньез Райс, вот как ее звали! – сейчас находилась в трюме одного из хасторских кораблей.

Тот уже скоро отчалит, и в трюме Аньез Райс пробудет до тех пор, пока корабль не завершит свое путешествие.

Сперва он выйдет из бухты Меерса. Затем торговое судно возьмет курс на Остар, сопровождаемое двумя военными фрегатами, так как Срединное Море кишело пиратами.

Впрочем, капитан «Синего Лебедя» и сам был того же рода и племени – занимался незаконными делишками.

Экзотический товар пользовался огромным спросом, и торговля шла бойко. Заодно посланный от Лизиретт человек еще тому и приплатил. Потому что невольничий рынок Даккии – самое место той шалаве, которая решила заполучить ее Эрвальда!

Лизиретт была на ипподроме.