Второе правило семьи Райс

Из воспоминаний Тэриса выходило, что красные драконы сторожили некий артефакт, силы которого должно было хватить, чтобы заново запустить «Сердце Центина».

А теперь, получалось, и само «Сердце Центина». Оно тоже было там – потому что туда его принес Джеймс Офин и сгинул там сам.

– Никто и никогда не узнает, что скрывает Аль-Убари, – добавил капитан, – до тех пор, пока не вымрут сторожащие его крылатые твари. Пожалуй, нам стоит за это выпить!

И они выпили.

Затем еще и еще раз, после чего Сандор ударился в воспоминания о былых пиратских временах.

Наконец, ужин подошел к концу.

За мной пришли, чтобы отвести в каюту, но я упросила Сандора разрешить мне подышать свежим воздухом, заверив капитана, что не буду совершать глупостей – ни топиться, ни смущать его полупиратскую команду.

Вилку, правда, я все-таки стащила. Незаметно сунула в узкий рукав платья, и теперь она приятно холодила кожу.

Но что я могла сделать с одной вилкой против вооруженной до зубов команды, в которую входили еще и два боевых мага, заодно когда на мне проклятый браслет, блокировавший магию?

К тому же мы были еще и посреди моря.

Ничего, решила я."

"Долго стояла на корме, вдыхая морской ветер, подставляя уходящему солнцу то одну, то вторую щеку, на которых, подозреваю, играл жаркий румянец от выпитых пары глотков вина в каюте капитана.

Рассматривала вечереющие небеса.

Где-то вдалеке собиралась грозовые облака.

Гнал нас в сторону грозы. Либо грозу к нам.

Качка, впрочем, больше меня не пугала. Прав был лекарь – я привыкла.

Возле борта, чуть поодаль, застыл один из боевых магов «Морского Демона». Тоже всматривался в небо, иногда косясь в мою сторону.

Сторожил.

Он был довольно молод, и я подумала… Каково это – закончить академию магии и уйти к пиратам и контрабандистам? Ради чего он предал своего короля и нарушает законы своей страны? Неужели ради денег?

Или, быть может, уйти в пираты – это своего рода вызов? Своеобразное понимание свободы?

Ответа я не знала, а расспрашивать мага не стала.

Для меня же свобода заключалась в небе – в том самом, где на границе горизонта парили птицы, опираясь крыльями на потоки ветра.