Всполохи на камне (СИ)

Кстати, как ее самочувствие?

— Для ее заболевания неплохо, но оставить ее на несколько дней я не могу! — наконец-то я начинаю мыслить здраво.

— Этот вопрос я тоже решу, не переживайте, найму ей помощницу с медицинским образованием, которая побудет с ней, пока вы не вернётесь. — на все-то у этого юриста есть ответ.

— Несколько дней вы сказали? А это сколько? — нужно все уточнить, так сказать, на берегу.

— Вы сами можете выбрать, сколько это дней, Лия. Вас никто не будет неволить. — Илья Евгеньевич смягчил голос.

Я полминуты обдумываю свое решение, собеседник терпеливо ждёт моего ответа.

— Хорошо, я доработаю смену и к трем часам буду дома. Часа в четыре дня я буду готова ехать. — быстро тараторю свой ответ.

Слышу на другом конце облегченный выдох.

— Понял, Лия, в четыре машина будет ждать вас у подъезда! В Москве я вас сам буду ждать в аэропорту. До встречи!

Глава 12. Пётр

Полтора часа до областного центра и только там меня заберёт вертолет.

Тело невыносимо затекло и сообщало о дискомфорте болью. Я не привык так долго лежать без движения, моя активность за день была не менее двадцати тысяч шагов и часа силовых упражнений.

И сейчас мои мышцы просто орали от обездвиживания, кровь застаивалась и била в ненужные места. Без физической активности я всегда зверею, эту закономерность я обнаружил лет в четырнадцать, как раз в пик моего дикого пубертата.

Созрел я раньше сверстников, рост и сложение опередили возраст, в пятнадцать мне могли дать и двадцать. Именно тогда я и стал постоянным клиентом спортзала, перепробовал много чего, но остановился на обычной качалке.

Меня не привлекли спортивные лавры, мне хотелось учиться тому, что давало бы серьезный доход, благо умом природа не обделила и учёба была не проблемой. А вот тело требовало нагрузки ежедневно, иначе я становился, мягко говоря, излишне агрессивным.

И эти дни в реанимации в очередной раз доказали, что это так и есть. Я совершенно не владел собственным психическим состоянием и вёл себя как последняя скотина. Понимаю это, но сделать практически ничего с собой не могу.

Как бы странно это не звучало, но работа, секс и активное движение, делали из меня цивилизованного человека. В противном случае я зверел от мелочей.