Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Поэтому никому ни слова, ясно?

— Если б я только знал, — всхлипнул Кукуша. — Он мне за отца был, понимаешь? Дядька твой. Я таких людей…

Он отвернулся.

— Ладно, Кукуша. Вижу, жизнь твоя не сказкой была. Но и он там не в райском саду нежился. Короче, он спрашивает, может ли всё ещё на тебя рассчитывать?

Толстяк молча кивнул, и в глазах его отразилась решимость.

— Дядька не сомневался, — кивнул я и хлопнул его по плечу.

— А чё он, хочет?

— Как и все мы. Справедливости.

— Порвать их?

— Порвать. Чтобы я порвал.

— Помогу, — без раздумий ответил он. — Только я не при делах сейчас. Снова в бане стою, как и тогда. Вот так жизнь и проскочила. Вкруговую…

— Прикинь, Бешеный вообще не сомневался, что я тебя здесь найду. А жизнь… жизнь пока не проскочила. Ты вон бык молодой ещё. Дети-то есть?

— Какие дети? Зачем? Чтоб, как сам по приютам? Один я.

— Ну, значит невесту тебе подыщем, — подмигнул я.

— А ты похож на него, — хмыкнул он. — Не рожей, а повадками. В натуре, похож. Будто он сам в тебя вселился.

— Сергей тоже. Только Иваныч.

* * *Кукуша владел пятнадцатилетним бумером, вернее, бэхой, как он назвал свою «пятёрочку». Он достал из кармана здоровенный телефон и включил навигацию. Я удивления не проявил, но удивился. Он ввёл адрес и всё, понеслось — поверните направо, поверните налево, впереди радар.

Зелёная поляна оказалась новым микрорайоном, построенным, как Вегас посреди чистого поля и вынесенным прилично за город. То есть, по сути, это была отдельная деревня или даже городок с собственной инфраструктурой.

— Сначала тут коттеджный посёлок построили для крутых, — просветил меня дядя Слава Кукуша. — Ну, а потом уже и остальное пристроили — школу там, кабаки, магазы, всё вот это.

Выглядело круто и дома тут попадались просто атас, явно не на трудовые доходы построенные.

— Через двести метров поверните налево, — скомандовала тётя из навигатора, Кукуша крутанул баранку и притормозил.

— Не проедем, — сказал он, остановился и вытер носовым платком лоб.

Он был в мягкой спортивной куртке и дешёвой рубашке, расстёгнутой на три пуговицы, по причине невозможности обхватить толстую шею. Седая поросль буйно кучерявилась в этом глубоком декольте.

— Вижу, — прищурился я. — Вижу.

В конце улицы был опущен шлагбаум, а в будке рядом сидели охранники.

— Неплохо окопались буржуи, да? — просипел Кукуша.

— Ладно, здесь стоять не будем, чтоб не палиться, — кивнул я. — Езжай туда, вон, где кафешка. Да, да, туда.