Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— Забыл, как Сергей Михалыч тебя малька малолетнего из дела вывел?

— И чё?

— А как помогал тебе, чтоб ты на твёрдую дорожку встал?

Он опасливо оглянулся.

— И то, как вы по Ахмату…

— Ладно-ладно… Тихо!

— Знаю, что не забыл, Кукуша. Он тебя тоже…

— Так он же…

— Пойдём на свежий воздух, там поговорим.

Он кивнул и крикнул напарницу:

— Люба, иди постой. Я скоро!

Мы отошли от бани и сели на скамейку под рябиной с нежными розово-жёлтыми листочками и тяжёлыми налившимися гроздьями.

— Короче. Все эти пароли и позывные для чего были? — с менторской ноткой спросил я и кивнул, в знак весомости своих слов.

— Так чтоб, если кто объявится от Бешеного… от Сергей Михалыча, то есть…

— Ну, вот я и объявился, а чё ты тогда кипишуешь?

— Так тридцать лет прошло с тех пор, а ты вон, пацан совсем. Как бы он тебе сказал?

— Я тебе сейчас все ваши дела с Сергей Михалычем по секундам распишу. Как ты ему помог Кокса взять, как втёрся к Мише Фармазону и чуть не погорел, и пришлось ему мозги вышибать, как Ахмата вели, да не взяли.

"— Хорош уже, — оборвал меня Кукуша, и тыльной стороной ладони вытер повлажневшие глаза. — Чё душу-то рвёшь? Если б не завалили его тогда Ширяевские… Как ты-то узнал, вообще? Тебя ещё и в помине не было тогда.

Я говорил правду.

— Живой он, — сказал я. — Не умер Бешеный.

— Чё ты гонишь⁈ — вскочил со скамейки Кукуша. — Я ж на похоронах был!

— Вместо него Панаса закопали.

Кукуша выпучил глаза и рот открыл.

— А дядьку вывезли тогда. Он в Польше долго торчал. Лечился. Пуля всё лицо разворотила. Потом в Аргентину перебрался.

— А чего весточку не подал⁈ — с обидой воскликнул Кукуша, снова усаживаясь на скамейку.

— Не мог. И нельзя было. Его же свои менты грохнули. Да только не добили. Добрые люди помогли, вывезли без сознания, едва живого. А эти упыри до сих пор его ищут, порвать хотят.