Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— И как это называется, Сергей? — Альфа нахмурилась, покраснела и перекрестила руки на груди. — Я тебя предупреждала? Нет, ты ответь. Предупреждала я тебя?

— Предупреждала, — кивнул я.

— А ты?

— А что я? — пожал я плечами. — Я в меру сил.

— Как тебе не стыдно! Какая там мера! Ты почему опять занятия пропускаешь?

— Так вот же я, стою перед вами.

— Сейчас-то ты стоишь, но на уроке литературы я тебя почему-то не видела. Сегодня Митусова объявила, что уже совершенно точно в конце четверти будут экзамены для тех, кто хочет учиться в лицее.

— Это кто? — нахмурился я.

— Да перестань ты паясничать, — помотала головой Альфа и начала протирать доску. — Митусова Лидия Игоревна директор нашей школы.

— Теперь понятно, почему её Медузой зовут.

— Сергей, ты как маленький мальчик. О чём угодно, лишь бы не о деле, да? Так вот, Митусова сказала, что каждый ученик будет оцениваться комплексно — показатели успеваемости, общественная активность, поведение и результаты экзамена. Ты понимаешь ведь, чем это может закончиться? Тем, что тебя попросят на выход.

Это всё было, разумеется, очень важно и даже животрепещуще, но сейчас мне было не до школ, шараг и техникумов с гимназиями и лицеями. У меня был вопрос совершенно конкретный и требовавший как можно более быстрого решения.

Поэтому я посмотрел на часы и кивнул.

— Я понял, Елена Владимировна. Обещаю блюстись и заниматься прилежно. Но только, начиная с завтрашнего дня. Сегодня мне нужно решить один небольшой вопрос жизни и смерти. Быть или не быть. Так что можно я пойду? А завтра с удовольствием с вами поболтаю.

— Поболтаю⁈ — она повернулась и глянула на меня через плечо таким растерянным взглядом, будто была ребёнком, а я у неё конфету отобрал. — Нет, Серёжа, это не болтовня, как тебе могло показаться. После пятьдесят девятой школы ты уже никуда не поступишь.

В это время открылась дверь, и в класс ворвались звуки перемены — шум, крики, весёлый и бестолковый гомон.

— Алёна! — прозвучал требовательный мужской голос, и я обернулся.

В дверях стоял парняга лет тридцати. В пальто и пижонских очках.