Всё в ажуре

Вот, прихватил, тоску развеять.

- Я гляжу, ты тут вообще знатно подготовился. – указывая глазами на бутыль, поддела я.

- Не представляешь, какой у барона богатый винный погреб. И всё вино – живое, настоящее, не какое-нибудь фуфло из концентрата. Напиток богов! Будешь? – он приглашающе глянул на меня и потянулся за кружкой.

- Нет. Не сегодня. – отказалась я. – Завтра иду говорить с его светлостью, не хочу мутить сознание.

- А я для себя уже всё решил. – сбросив хмельную улыбку, тихо, уверенно сказал напарник, - Если не получится достучаться до герцога… - он бросил короткий выразительный взгляд на замок камеры, - Трофейный гвоздь всегда со мной.

- Я с тобой. – кивнула в ответ.

- Побег? – бледнея лицом, догадался молчавший до этого Ито, - Я не уйду. Весь гнев его светлости за мой грех тогда падёт на вас. И как потом жить с вечной виной?

- Пойдёшь, как миленький. – брякнув пальцами по струнам, сказал Сергей, - У нас перед тобой долг, а у тебя дочь. Ничего он с нами не сделает.

- Это что ещё за перл? – я глянула на напарника с недоумением.

- Песня! – как заправский конферансье провозгласил он и взял инструмент поудобней:

«Абсолютно везде по прямой борозде,

Как говаривал дед, не быва-ет.

Тянется, тянется. Тянется след,

Что начала и края не зна-ет.

Стара сказка, но в ней современная жизнь,

Где постылая нечисть всем надоедает,

С улыбкою нам повторяет: «Держись!».

И в пещеры к своим уполза-ет…»*

- Да уж, Серж, умеешь ты… настроение поднять. – выходя из задумчивости, отметила я, когда затих последний аккорд."

"На самом деле, песня, конечно, оптимизмом не бодрила, но общее настроение отражала в полной мере. И всю нашу растерянность, и, в пику ей, отчаянную решимость любыми способами всё поправить – весь спектр самых противоречивых чувств и мыслей.

- Согласен. Что-то я… эх, сейчас вспомню что-нибудь повеселее.

- И понятнее для второго слушателя.

А потом мы сидели и разговаривали, помогая мужчине прожить эти страшные часы. О самом Ито, но больше всего о его дочке и её давно умершей матери – простой крестьянской женщине, сумевшей рассмотреть за неприглядной внешностью Ито большое преданное сердце и настоящий мужской характер. О своих близких он мог рассказывать вечность.