Всё самое плохое о моей сестре

Рисунки всех этих удивительных подвигов заняли три полные страницы в моем альбоме для рисования, и на это ушла большая часть Мелиссиного карандаша для глаз.

Тут Мелисса сунула нос в мою Берлогу Марти в поисках какой-то потерявшейся щетки для волос. (Я провела эксперимент: приклеила эту щетку на спину уже никуда не годного игрушечного медвежонка и превратила его в симпатичного дикобраза по имени Перси.) Мелиссе не удалось найти медвежонка под моей двухэтажной кроватью, но она увидела у меня в руке огрызок своего карандаша.

— Ты, мерзкая ворюга, свинья! — задыхаясь от злости, крикнула она. — Это был совершенно новый карандаш — а теперь от него почти ничего не осталось!

— В таком случае он теперь уже и не очень ценный, верно? — сказала я немного неосмотрительно. Может, я должна была извиниться — но ведь она назвала меня свиньей. Хотя не могу сказать, что мне не нравятся свиньи. Они очень даже симпатичные, и мне приятно почесывать прутиком их спинки, когда мы ходим в детский зоопарк.

Ну как бы то ни было — знаете, что сделала Мелисса? Она вырвала из моего альбома целых три страницы и разорвала их на мелкие кусочки.

Наверное, вот это и есть самое плохое в моей сестре. Она на два с половиной года старше меня, и не важно, что я изо всех сил стараюсь ее догнать — мне все равно никогда не удастся это сделать."

"Я уверена, что мне надо было продолжать ее колотить. И если бы никто нам не помешал, то Мелисса вышла бы из комнаты в виде розовой каши, но тут из своей спальни выбежала мама — она вторглась в мою Берлогу Марти, чтобы прекратить нашу драку.

— Что вы делаете?! Мартина! Мелисса! Сейчас же перестаньте! Вы знаете, что вам строго запрещено драться. Вы не уличные мальчишки — вы девочки!

Мама оттащила нас друг от друга и поставила на ноги.

— Как вы посмели! — шипела она. — Особенно сейчас, когда в моей комнате миссис Иванс и Элайша и они могут все услышать.