Вся правда, вся ложь

— Как ее зовут? Звали… — смогла-таки я с некоторым усилием задать вопрос.

— Ира. Ирочка Томашевская, то есть по мужу Одинцова. Вы, случайно, не были знакомы?

«Может, бабка сумасшедшая?» — с надеждой подумала я и ответила:

— Нет, к сожалению.

Не убирая фотографии, бабуля кивнула:

— Просто я подумала… она работала в библиотеке, здесь неподалеку… Три года работала, пока не вышла замуж. Завтра ей бы исполнилось двадцать восемь лет.

— А-а-а что случилось? Авария?

— Нет, — покачала головой старушка.

— Ограбление? — спросила я испуганно, знать не зная, стоит ли задавать вопросы или лучше помолчать.

— Ничего не пропало… он ей лицо изувечил, разрезал ножом… За что? — Она убрала фотографию в карман и стала разглядывать свои руки, морщинистые ладошки нервно вздрагивали, успев покраснеть от холода.

— Убийцу нашли? — задала я вопрос, так и не решив, стоит ли это делать.

— Сначала арестовали дворника… молодой парень, таджик, работал там совсем недавно. Но потом его отпустили. Нашлись какие-то родственники, наняли дорогого адвоката. Наверное, заплатили кому следует и теперь говорят, что он не виноват… Ирочка жила с мужем в Сосновке, коттеджный поселок за рекой… С соседями едва знакомы. Врагов у них не было, особых ценностей тоже… у меня квартира в тринадцатом доме, — вдруг сказала она, кивнув на новенькую многоэтажку, прямо напротив входа в парк.

— К сожалению, мне надо быть на работе, — поспешно ответила я, но, встретившись со старушкой взглядом, неожиданно для себя добавила: — Полчаса, конечно, найдется.

— Вот и хорошо. — Старушка встала, опираясь на палку, которую все это время придерживала коленом, пристроив ее к подлокотнику скамейки.

Я поднялась, и мы пошли по аллее.

— Вас как зовут? — спросила она.

— Ефимия. Но лучше зовите Фенькой.

— А я — Ольга Валерьяновна. Имя у вас красивое. И вы сами настоящая красавица. Красивая и добрая. Так нечасто бывает.