Всерьез (ЛП)

— Он на секунду удержал мой взгляд и отвернулся, уголки губ нахально дернулись вверх. — Ну, а что ты сделаешь? Не вышвырнешь же меня на улицу? Хотя...

Не надо было смеяться, его это только раззадорит.

— У тебя вообще пощады не проси, да?

Он тут же встрепенулся и уставился на меня своими глазами, словно стрелами — смертельно острыми и с кобальтовыми наконечниками.

— Проси. Очень даже проси. — В его голосе появилась хрипотца. — Я дарую пощаду, когда есть нужный стимул.

— Ну, я тебя больше не стимулирую. — У меня, напротив, был тон доведенного до ручки учителя.

— Но ты ведь останешься, да?

Господи. Как он умудряется так быстро переходить от коварства к беззащитности? У меня голова шла кругом, и я чувствовал сладкую беспомощность в этих путах из шелка и озорства.

— Может, тебе еще и сказку на ночь почитать?

— Винни-Пуха?

— Залезай, а то я тебя утоплю сейчас в этой чертовой ванне.

Он царственно махнул рукой.

— Тогда отвернись.

Я вздохнул и отвернулся.

Шорох упавшего полотенца.

— Ч-черт, горячо.

— На то она и ванна.

Я рискнул взглянуть через плечо, и когда это не повлекло за собой визгов и криков об оскорбленном достоинстве, затянул потуже халат и присел на мраморную ступеньку, ведущую к утопленной в полу ванне. Все же менее унизительно, чем устроиться на сиденье унитаза, но я все равно почему-то чувствовал себя как… прислужник, консорт, игрушка для капризного принца-подростка.

И часть меня пищала от восторга.

Я представил немилосердный холод камня под коленями.

«Господи, о чем я думаю?»

Мне вдруг стало тяжело дышать в этой наполненной паром комнате, и я отвернулся, стараясь найти более удобное положение в коконе липкой жары.

Мой гость, мой позор, мой воображаемый королевич свернулся на одном конце ванны, подтянув ноги к груди, и мне были видны только бледные бугорки его коленей, возвышающиеся из мыльных облаков.

— Я бы не заставил тебя читать мне Винни-Пуха, правда.

Я почувствовал ловушку, но не представлял, какую форму она примет.

— Рад это слышать.

Повисла пауза. Он бездумно водил пальцем по пене, делая в ней дорожки.

— Ты бы мне читал что-нибудь другое.

Я твердо приказал себе не спрашивать, что именно. Подвох был слишком очевиден.

— Как насчет… — лукаво прищурился он.