Всерьез (ЛП)

Мне не грозит подхватить простуду и типа скончаться на оттоманке.

— Я бы мог положить твои вещи в сушилку, если ты не против?

Он нахмурился.

— Знаешь что, не нужно мне твоего шлюшного такси, и жалостливой сушилки тоже не надо.

— Вообще-то, это виноватая сушилка.

— Да-а, у тебя определенно дар к убеждению.

На коленях ты или нет, у людей все равно найдутся способы оголить все твои нервные окончания. Я набрал в грудь воздуха, и он провибрировал между нами, как моя кожа от его команд.

— Я, если б не заставил тебя уйти, так бы и ждал тогда у твоих ног, и умолял бы делать со мной, что хочешь. А потом, не знаю, может, ты бы остался на ночь, и, может, мы бы постирали твою одежду. Для меня это не ново.

Он с хлюпаньем засунул руки в карманы.

— Мне реально больше нравится такая версия. Особенно про умолял.

— Ну, я не умоляю дать мне высушить твои вещи, просто предлагаю.

Повисла пауза, во время которой произошел взлет и падение минимум шести или семи цивилизаций, увенчавшаяся кивком.

К моему возвращению он ждал в холле со скомканными носками в руке. Намокший, он почему-то выглядел очень маленьким, и его костистые босые пальцы показались мне удивительно красивыми.

Я представил его руку у себя в волосах, толкающую меня вниз. Как оно будет — этот инстинктивный момент возмущения, а за ним — долгое темное скольжение вниз, в стыд и наслаждение от того, что меня как будто заставили делать что-то, что я и сам хотел.

Я провел его в кухню."

"— Цоколь в домах с поднятым первым этажом — это так странно, — сообщил он, тихо шлепая босыми ногами по деревянному полу, — вроде как подвал, но вообще-то и нет, и ты не на одном уровне с улицей, но в то же время на одном уровне с садом. Блин, как это вообще работает?

— Расширение пространства-времени, — совершенно серьезно ответил я.

Он встал у лестницы, пока я открывал дверь, за которой пряталась стиральная машина с сушкой, и выбирал нужные настройки.

— Э-э, неплохо у тебя тут, — прозвучало оно крайне неуверенно.

— Спасибо.

— И кастрюли все развешаны на этой… вешалке.

Я кивнул.

Затем была буквально доля секунды молчания, еще более неловкого, если это вообще возможно, чем беседа.