Всерьез (ЛП)

Слова обрываются на середине, чтобы потом высыпаться разом из его рта, как жемчужины с порванной нитки бус.

И я клянусь — я в жизни ничего сексуальнее не видел. И во мне опять просыпается этот темный жгучий восторг, словно какой-то коварный когтистый монстр, который практически мурлычет.

— Да-а, ты меня и правда хочешь, а? — говорю я, а дыхание при этом сбивается не хуже, чем у него. Вот тебе и изобразил невозмутимость. Хотя по сравнению с Лори я, блин, Снежная Королева.

— Да… Хочу. Пожалуйста.

Он такой красивый, и мой монстрик так доволен, что я должен это как-то вознаградить.

— Ничего себе. — Я смотрю на него в блаженном ошеломлении. — Да ты прям реально такое обожаешь.

Он изгибается и хватает ртом воздух.

— Д-да. Я… Я… обожаю.

— Чтобы в цепях и в моем распоряжении.

— Да, да, я твой.

Мой. Сердце просто тает, оставляя за собой лужицу крови, кусочки эластичных трубок и мокрую сладкую вату.

— Кстати говоря, тебе, пожалуй, пора остановиться.

Из его горла вырывается еще один невероятный звук. Чистое отчаяние.

— Тоби?..

— Стой.

И каким-то образом он подчиняется. Обе ладони сжимают перекладину, грудь ходит ходуном, член подрагивает, а задница до сих пор заглатывает мои пальцы.

— Пожалуйста… Мне нужно… — И как произносит-то, тихо, несчастно. — Пожалуйста.

Я улыбаюсь в ответ, и любовь прямо хлещет через край.

— Что пожалуйста? — У него появился какой-то влажный блеск в глазах. Мама родная, он что, плачет?

Это плохо?

— Что ты хочешь?

— Тебя. — На этих словах он поднял голову и уставился на меня своими серебристо-золотыми глазами. Такая секунда полной трезвости мысли, которую он как-то умудрился мне дать.

— Можешь снова себя погладить.

— Не могу. Тогда я…

— Гладь.

По-моему, мозги у него окончательно отключаются еще до того, как ладонь доходит до члена. Все тело при этом вытянулось в струну и подрагивает, раскрывшись. А звуки, что он издает, больше похоже на стоны боли, чем удовольствия, и все это такое охеренно потрясающее, прямо как он сам. Если честно, я до чертиков люблю, как он страдает. Мне от этого просто неприлично хорошо, как будто изнутри все превращается в карамель.